– Кто ты такая? – жёстко спросил он, и я увидела плещущуюся ярость в его взгляде.
А ещё я вдруг заметила, как еле заметная тень пробежала по его лицу, как он на секунду застыл, словно увидел привидение, а потом снова спросил меня:
– Ну?! Отвечай! Кто тебя прислал?!
– Ни-ни-никто… – испуганно проблеяла я, всё ещё не смея отвести взгляда от его чёрных, как ночь, глаз.
Боясь опустить их ниже, туда, где по густой шерсти на груди ручейки воды стекали ниже, по плоскому животу – к чернеющей дорожке шерсти внизу, убегающей под резинку трусов…
Я никогда до этого никогда так близко не видела обнажённого мужчину, и меня буквально парализовало его властью и мощью…
И ещё мягкой силой, исходящей от него, укутывающей меня, словно коконом…
– Отец, ты разве дома?! – услышала я вдруг издалека испуганный возглас своего парня, Рустэма. – Это Илона! – поспешно начал оправдываться он, и я всё ещё сидела под пристальным взглядом Умара, который словно не мог собраться с силами, чтобы не смотреть от меня.
Но всё-таки сделав усилие он наконец-то отпустил моё лицо, словно он ошибся.
Обознался.
И я прочитала выражение скрытой горечи на его лице.
– Зачем ты привёл в дом эту шлюху?! – грозно прорычал он своему сыну, и тогда я вдруг услышала свой тихий но уверенный голос, словно это говорил кто-то другой за меня:
– Я не шлюха!
– Ещё и с норовом, – с насмешкой процедил он через плечо мне, и мой парень сказал:
– Отец, это моя девушка, Илона. И я женюсь на ней.
Вот так я узнала, что скоро выйду замуж. И безумная радость захлестнула меня.
Я ведь так была влюблена в Рустэма!
А сейчас я сижу в приёмной его отца, растоптанная и разбитая, потому что я пришла просить о невозможном.
И том, чего бы он сам никогда не допустил.
Но только он один может дать на это согласие…
2
Илона
Я всегда знала, что мой свёкр ненавидел меня.
Но он всё-таки дал согласие на брак.
Сказал, что Рустэм может делать всё, что хочет…
Что ему плевать…
Я не знаю, почему…
Но теперь я думаю, что лучше бы он запретил сыну брак со мной…
Полукровкой.
Безотцовщиной.
Потому что так было бы лучше для меня самой.
Нервно смотрю на часы на стене, стрелка ползёт слишком медленно.
Мне кажется, прошёл уже час, пока я стою здесь, под ледяными струями кондиционера, и моё платье буквально облепило меня всю.
Всё моё заледеневшее от боли и страха тело.
Но внутри которого бьётся огненный раскалённый шарик моего сердца.
Гордо вскидываю подбородок и презрительно смотрю на одного из охранников, и он мгновенно отводит свой взгляд в сторону.