Перевязав пленнику рану прямо поверх одежды, я затолкал его в багажник своей девятки. Оружие — обрез, и документы вытащил у второго, седого мужика преклонных лет.
Открыл паспорт. Крынкин Артем Петрович, тридцать второго года. Пятьдесят девять лет получается, хотя выглядит на все семьдесят.
Закинув автомат на заднее сиденье и накрыв его старой курткой, обрез сунул под кресло.
Закончив, с трудом развернул машину, и выехав со свалки, окружной дорогой вернулся на «базу».
— Объявляй общий сбор! — встретив на входе Славу-солдата, объявил я.
— Где? — уточнил тот.
— Здесь. Надо кому-то в зал сгонять, сказать пацанам пусть подтягиваются, работа намечается.
— Понял. А если про бабки спрашивать будут?
— Не обижу, не переживай.
Не дожидаясь когда Солдат уйдёт, я прошёл в кабинет, но заглянув в окно, решил перейти куда-нибудь в другое место. Ниву из РПГ взорвали, что мешает так же в окно пульнуть?
Дом большой, на семь комнат, из них три со стороны улицы, остальные «смотрят» на участок. Заглянул в первую по ходу движения дверь, и судя по тому что я там увидел, раньше это была спальня для девиц которые обслуживали Патрина. Главное украшение помещения — широкая кровать с балдахином, теперь служила моим бойцам по прямому назначению — простыни смяты, покрывало сброшено в сторону. На туалетном столике, среди флаконов французских духов, стояла банка из-под консервы — вместо пепельницы. Шкафчик с зеркальными дверцами приоткрыт: внутри висели цветастые платья. На полу — следы грязи, но ковер свернули и прислонили к стене, чтобы не испортить. В углу на тумбочке — японский магнитофон, рядом десяток кассет. В принципе неплохо, но раздражал запах духов смешанный с вонью портянок.
Прикрыв эту дверь, заглянул в следующую, во второй, «гостевой» кабинет. Здесь, судя по открывшемуся виду, парни устроили закусочную, завалив массивный письменный стол из дуба пустыми консервами, огрызками хлеба, бутылками из-под кефира и фантиками от конфет. Глянул на кресло, оно тоже пострадало, судя по огромному пятну, на него пролили что-то липкое. Пол так же как и в спальне, загажен, единственное что осталось нетронутым, был книжный шкаф, ну и висящая на стене карта СССР с отметками красным фломастером — кто-то обвел границы области.
В общем нормально, но на всякий случай я заглянул ещё в малую гостиную, которая теперь напоминала лагерь временщиков. Итальянский диван из белой кожи, был застелен грубыми одеялами, на нём явно спали. Паркет хорошенько утоптан, на столе забитая бычками пепельница, но несколько окурков лежат на полу. У стены японский телевизор «Саньё» с антенной, а рядом — видеомагнитофон «Panasonic», на котором стоит чашка недопитого чая и лежит надкусанный пряник.