— Ты не посмеешь, — не очень уверенно возразил он, оглядываясь.
Я поднял меч, взвесил в руке — действительно тяжеленная штука. С таким за чертями гоняться ещё неудобнее, чем с косой. Воткнул оружие между его ног, в опасной близости от последней надежды на продолжение носатого рода.
— Острое ещё к тому же, можешь сам пораниться.
Этот намек был доходчивым. Носатый быстро отозвал меч, поднялся и припустил в сторону лазарета. До княжича дошло только после второго раза, с этим сколько возиться придется?
— А Кирилловский чего тут раненым оленем носится? — наставник подошел, оглядел поле боя, окровавленный песок и подозрительно нахмурился на меня. — Тоже попросил помочь с тренировками?
— Хотел показать коронный удар, да промахнулся немножко, — я ведь даже не врал.
— Ну-ну. Надеюсь этого в команду не потащишь? Видят боги, ещё один благородный и я сам от вас уйду.
— Нет, парень пока безнадежен. Чуть не убился, да своим мечом мог пораниться. Не возьмем.
— Меня не очень обнадеживает твоё это «пока». Ты завязывай, Илья, я тут вообще-то командую. Пока. Тьфу ты. Короче всё, хватит прохлаждаться, пока к тебе княжичи не набежали. Перерыв окончен!
Я скромно промолчал по поводу его командования. Не думаю, что он стал бы возражать, найди я не такого вот достойного, а нормально достойного, адепта. Зачем лишний раз человека расстраивать? Я добрый. И скромный, да.
За свою доброту расплачиваться пришлось увеличенным временем тренировки. Глеб гонял нас до ужина, велел не наедаться и продолжил после. Не такую «воспитательницу» я призывал, но нам всем пришлось смириться ради благого дела. Как четко заметил монах, демонам будет наплевать, что у нас ножки устали.
Поэтому домой я возвращался вымотанным, голодным и немного злым. С помощником великого князя мы договорились встретиться рано утром, перед занятиями. И я намеревался хорошенько выспаться, чего толком не удавалось сделать в последние несколько дней.
На палубе меня ждал другой сюрприз. Кара невозмутимо спала на кресле, чем реально кажется весь день и занималась, пушистая зараза. А на соседнем сидела Яна. Княжна выглядела грозовой тучей, губы сжаты, глаза сощурены, руки сложены на груди.
Дышала девушка шумно, грудь её от этого красиво вздымалась. Держалась явно из последних сил.
— Здравствуй, милая, — без особой надежды поприветствовал я светлейшую, а скорее темнейшую, княжну.
— Ну и как ты мне это объяснишь? — звонко и обиженно спросила Яна.
Да ёп вашу мать…
Как же жаль, что так же просто, как с княжичами не получится…
Я мог объяснить многое. А чего не знаю, так на лету придумать да так красиво, что любой бы поверил. Не мог я объяснить лишь одно — с какого хера на меня сейчас наехали. Мог договориться с психами, маньяками, убийцами. Но объяснять что-то женщине, которая уже сама, судя по виду, справилась с этой вселенской задачей, это как слепому бомбу разминировать.