Вот умеет он дорого продать опасность. Второй раз перечитывать всё, что со мной может случиться, я не стал. Во-первых и сам видел, а во-вторых чувствую, что не только для свиты принцессы такие вещи пригодятся. В конце концов, есть у меня уже одно преимущество. Если там снова будут дурман какой-нибудь подсовывать, я справлюсь.
После подписания повели меня не куда-то в подпольную лабораторию, из которой нет выхода. А обратно в гараж. Глеб хмурился, но упрямо не говорил, куда мы едем. Хотя ещё в первом договоре я прочел пункт, что не имеют права говорить об этом. Где, кто и как — всё под запретом.
Но попыток я не оставлял, доставая монаха одним и тем же вопросом:
— А мы скоро приедем?
Шутку он мою не понимал, заводился и гудел, разгоняя прочие машины. Мы проехали мимо Ганзы, сквозь ряды сверкающих колоссов, свернули к заливу и долго неслись по шоссе.
Дорога забирала от берега, появился лес и вскоре шоссе превратилось в двухполосное и мы свернули на неприметный поворот, без опознавательных знаков. Путь лежал через лес, высокие деревья скрывали голубое небо, угрожающе нависая верхушками.
Зловещий туннель расступился, успев немного испортить настроение. Вот в лес в моей веселой жизни меня ещё не вывозили. Но там, на берегу залива, красовался шикарный особняк.
Трехэтажный, белоснежный и двумя широкими крыльями, полукругом обнимающими подъездную площадь. По центру журчал высокий фонтан, у лестницы трепыхались на ветру цветы в клумбах. Наша уже замызганная в пыли «буханка» остановилась у парадных дверей и чихнула черным дымом, нарушая эту идиллию.
Никто нас не встречал, но наставник не смутился, а бодро поднялся и открыл дверь, приглашая внутрь. Место выглядело приличным и даже будь оно лечебницей в сосновом лесу для душевнобольных, я уже согласился.
В холле стоял полумрак и приятная прохлада. Протяженный, он кончался с другой стороны распахнутыми прямо в залив дверьми. Казалось, если разбежишься, можно нырнуть сразу в море.
Но мне вся эта красота стала равнодушна, потому что я увидел хозяина этого приюта неофициальных дисциплин.
Перед нами стоял сам светлейший князь Воронецкий, с безупречным холодным выражением лица. А из-за его спины злорадно скалился его блондинистый сынок, которому я тоже успел сломать нос.
Да, мне точно это не понравится…
Я чуть наклонился вбок, чтобы получше рассмотреть вспыльчивого княжича. Но у себя дома тот не расхаживал с кобурой и своим «пустынным орлом». Парень от моего внимательного взгляда почему-то шарахнулся и спрятался полностью за спиной отца. Нервный он какой-то.