Работа была нелюбимой. Скучной. Монотонной. Но она давала Анне возможность не думать о том, где брать деньги. Не совсем — конечно, думать приходилось, и постоянно. Но хотя бы крыша над головой была. И еда. И иногда она могла позволить себе маленькое удовольствие — например, купить в книжном новую книгу или сходить в кино. Раз в месяц. Если повезёт.
Главное, на что уходили её деньги, не было ни едой, ни одеждой, ни развлечениями. Главное находилось в двадцати минутах от её дома, в промзоне, за бетонным забором, где стояли старые вольеры и пахло псиной и дезинфекцией.
Приют «Добрый пёс».
Анна переводила туда деньги каждый месяц. Пять тысяч, если удавалось сэкономить на еде. Семь — если была премия. Три — если случалось что-то непредвиденное. За полтора года она перевела приюту почти семьдесят тысяч рублей. Не геройство. Не благотворительность. Просто она не могла иначе.
Потому что, когда Анне было семь лет, её соседская собака — рыжая дворняга по кличке Дружок — была единственным живым существом, которое её облизало, когда она плакала после того, как приёмный отец запер её в чулане за то, что она не так убралась в комнате. Собаки не предают. Собаки не смотрят сквозь тебя. Собаки не говорят «ты нам не нужна». Собаки просто любят. Просто так. Бесплатно. За еду и ласку.
Анна хотела завести свою собаку. Давно. Но не могла. Работа с девяти до восемнадцати, дорога туда и обратно — три часа, плюс она часто оставалась после смены, когда нужно было доделать отчёты. Собака сидела бы одна по десять часов в день. Это жестоко. Поэтому она гуляла с чужими собаками. По выходным.
Каждую субботу и воскресенье она ехала в приют, надевала резиновые сапоги, которые хранились там же, в подсобке, и выгуливала собак. Часами. По парку, который примыкал к промзоне. Без разницы, какая погода. Дождь, снег, жара — собакам всё равно нужно гулять. Им нужно, чтобы их любили. Даже если всего на час в неделю.
Она знала почти всех собак по кличкам и характерам. Старый пёс Герда, овчарка, которую выкинули, когда она перестала тянуть на выставках. Трусливый Бим, двортерьер, боящийся мужчин. Маруся, огромная алабайка, нежная как котёнок, но на неё никто не решался, потому что боялись. И щенки.
Их привезли в прошлую пятницу. Пятеро. Крошечные, слепые, пищащие. Их нашли в мусорном баке у магазина. Кто-то положил их в пакет и завязал узлом. Спасибо дворнику — он услышал писк и разорвал пакет. Двое уже умерли по дороге к ветеринару. Трое выжили. Самый маленький, рыжий, с белым пятном на лбу, лежал тише всех, почти не двигался. Ветеринар сказал: «Заворот кишки. Нужна операция. Тридцать тысяч». У приюта нет тридцати тысяч. У Анны тем более.