— Ну и славно, — стараясь не замечать жалобный взгляд Юльки, сказал я. — Пойду к шефу.
Семен кивнул и повернулся к девушке. Входя в приемную, я успел услышать:
— Так вот, Юля, я шестьдесят лет тем же самым занимаюсь, но такой безответственности…
Суров он. Но ругает только по делу, так что спасать Юльку от беседы я не собирался.
В приемной, где теперь мягко шелестел кондиционер, а потолок был украшен крошечными лампочками галогеновой подсветки, сидела Лариса. Видимо, Галочка, секретарша Гесера, в отпуске, а дел у наших диспетчеров и впрямь немного.
— Здравствуй, Антон, — поприветствовала меня Лариса. — Хорошо выглядишь.
— Две недели на пляже, — гордо ответил я.
Лариса покосилась на часы:
— Велено тебя сразу впустить. Но у шефа еще посетители. Пойдешь?
— Пойду, — решил я. — Зря, что ли, спешил.
— К вам Городецкий, Борис Игнатьевич, — сказала Лариса в интерком. Кивнула мне: — Иди… ох, там жарко…
За дверью Гесера и впрямь было жарко. Перед его столом маялись в креслах двое незнакомых мужчин средних лет — мысленно я окрестил их Тонкий и Толстый. Потели, однако, оба.
— И что мы наблюдаем? — укоризненно спросил их Гесер. Покосился на меня. — Проходи, Антон. Садись, я сейчас закончу…
Тонкий и Толстый приободрились.
— Какая-то бесталанная домохозяйка… извращая все факты… опошляя и упрощая… делает вас по всем статьям! В мировом масштабе!
— Потому и делает, что опошляет и упрощает, — мрачно огрызнулся Толстый.
— Вы велели, чтобы «все как есть», — подтвердил Тонкий. — Вот и результат, Пресветлый Гесер!
Я посмотрел на визитеров Гесера сквозь Сумрак. Надо же! Опять — люди! И при этом знают имя и титул шефа! Да еще произносят с совершенно откровенным сарказмом! Конечно, бывают всякие обстоятельства, но чтобы сам Гесер открывался людям…
— Хорошо, — кивнул Гесер. — Даю вам еще одну попытку. На этот раз работайте поодиночке.
Тонкий и Толстый переглянулись.
— Мы постараемся, — добродушно улыбаясь, сказал Толстый. — Вы же понимаете — мы добились определенных успехов…
Гесер фыркнул. Будто получив невидимый сигнал, что разговор окончен, визитеры встали, за руку попрощались с шефом и вышли. В приемной Тонкий что-то весело и игриво сказал Ларисе — та засмеялась.
— Люди? — осторожно спросил я.
Гесер кивнул, неприязненно глядя на дверь. Вздохнул:
— Люди, люди… Ладно, Городецкий. Садись.
Я сел, а Гесер все не начинал разговор. Возился с бумагами, перебирал какие-то цветные гладко обкатанные стеклышки, наваленные в грубую глиняную миску. Очень хотелось посмотреть, амулеты это или просто стекляшки, но вольничать, сидя перед Гесером, я не рискнул.