Я посмотрел на компас. Расстояние между нами и Костей начало увеличиваться. Летел он, подобно летучей мыши, или бежал, словно Серый Волк из сказки, — но теперь Костя остановился.
Вот только интересно, что Гесер даже не смотрел на «компас».
— Аэропорт, — с удовлетворением сказал Гесер. — Все, разговоры кончились. Иди. Реквизируй кого-нибудь с хорошей машиной — и дуй в аэропорт.
— А… — начал я.
— Никаких артефактов, почует, — спокойно возразил Гесер. — И никаких спутников. Он всех нас сейчас чувствует, понимаешь? Всех! Двигай!
Зашипели тормозные колодки, поезд остановился. Я еще на миг остановился в дверях — и услышал:
— Да, именно «серый молебен». Не надо усложнять. Мы тебя так накачаем, что его по летному полю киселем размажет.
Все. Похоже, шеф на таком взводе, что разговаривать с ним уже не нужно — он слышит мои мысли, прежде чем они оформятся в слова.
В коридоре я прошел мимо Завулона — и невольно дернулся, когда тот одобрительно похлопал меня по спине.
Завулон не обиделся. Сказал:
— Удачи, Антон! Мы надеемся на тебя!
Пассажиры смирно сидели по купе. Только начальник поезда, что-то говорящий в микрофон, проводил меня стеклянным взглядом.
Я сам открыл дверь в тамбуре, спустил подножку и спрыгнул на перрон. Как-то все быстро. Слишком быстро…
А на вокзале была обычная толкотня. Шумная компания, вывалившаяся из соседнего вагона, громогласно вопрошала: «Где тут бабушки с ней, родимой?»
«Бабушки» — в возрасте от двадцати до семидесяти, — уже спешили на зов. Будет сейчас и водочка, и пивко, и окорочка жареные, и пирожки с подозрительной начинкой.
— Антон!
Я повернулся. Рядом стоял Лас с перекинутой через плечо сумкой. Изо рта у него торчала незажженная папироса, вид был благостный и умиротворенный.
— Тоже выходишь? — спросил Лас. — Может, тебя куда подкинуть? Меня машина ждет.
— Хорошая машина? — уточнил я.
— Вроде «фольксваген». — Лас поморщился. — Годится? Или ты только на «кадиллак» согласен?
Я обернулся, посмотрел на окна штабного вагона. Гесер, Завулон и Эдгар смотрели на меня.
— Годится, — мрачно сказал я. — Ну… извини. И впрямь очень спешу, машина нужна. Обращаю тебя…
— Так пошли, чего стоять, если спешишь? — спросил Лас, оборвав стандартную формулу вербовки волонтера.
И так ловко ввинтился в толпу, что мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
Мы пробились через бестолковое вокзальное телодвижение, вышли на привокзальную площадь. Я догнал Ласа, тронул за плечо:
— Обращаю…
— Да вижу, вижу! — отмахнулся Лас. — Привет, Рома!
Подошедший к нам мужчина, хотя почему-то хотелось сказать — гражданин, был довольно высок и как-то по-детски упитан — весь округлый, плавный, чуть ли не в перетяжечках. Ротик маленький, губки куриной гузкой, глазки тоже маленькие, даже под очками невыразительные и скучные.