Так я уговаривал себя. Уговорил. Душа стала на место, по ней расплылось приятное тепло. Почти в сумерках доехал до нужной остановки, прогулялся по вечерней прохладе. В хорошем настроении вошел в общагу.
— Взяли ключ, — доложил старичок, сменщик Матвеевны. — Четыреста седьмая же?
— Да.
— Сосед твой пришел. Ушаков. Взял ключ.
— Ага. Только не пришел, а приехал.
— А?.. — старичок был глуховат.
— Нет, ничего, — я отмахнулся. — Неважно.
Витек вовсю хозяйничал, ужин даже замутил. Картошку с тушенкой. Пахло вкусно.
— Здорово! — заорал он, гордясь собой. — Садитесь жрать, пожалуйста! С пылу, с жару, как раз к твоему приходу. Где был-то?
— Встречался с секретным агентом. Я же сотрудник КГБ под прикрытием… А ты не знал?
— А ну тебя! Балабол. Ладно, ужинать-то будешь?
— Разумеется. Что у тебя с Татьяной?
— О-о! Как говорится, ситуация развивается по восходящей… Договорились на неделе в кино сходить. Ну, а там посмотрим!
— Толково, — одобрил я и вынул из кармана вчетверо сложенную газету. — Держи. Тут репертуар кинотеатров. Может, пригодится.
— О, спасибо! Как раз в тему.
— И еще, — я достал три десятки. — Долг. Возвращаю.
— Так это… Вроде пятьдесят?
— Я помню, — спокойно молвил я. — Сколько могу. За мной еще двадцать.
— И когда?..
— Тянуть не стану, не дребезжи.
— Да ладно тебе! Это я просто…
— И я несложно. Все, давай за стол! Жрать охота.
Так закончилась эта неделя и началась следующая…
Она покатила размеренно и ровно. Мы исправно трудились на химскладе, работы там не убывало никогда. По вечерам как-нибудь убивали время, собственно, событий-то и не было. Будни — не события, можно и так сказать. Любу вместе с гитарой комскомитет внезапно командировал на какой-то туристический слет. Мероприятие Обкома ВЛКСМ. Для вузов — обязаловка. В программе — конкурс туристической песни, естественно, «в ружье» подняли Королеву. Она, естественно, поперлась с великой охотой.
— Ох, набухается там, натрахается… — ехидно резюмировал Витек.
Он в эти дни пребывал в приподнятом настроении, так как ситуация в самом деле развивалась по восходящей. Пояс недоступности на татьяниных чреслах слабел. Они сходили на «Блеф», но мало что запомнили, так как сели на последнем ряду, где дали волю рукам и губам. Смелым маневром Витьке удалось проникнуть ладонью под юбку и ухватить там нечто, глубоко его потрясшее. Целый вечер после сеанса он жарко рассказывал мне, какое оно на ощупь.
В пятницу, за час до конца работы, когда ноздри уже щекотал воздух выходных, Савельич вдруг разыскал меня, а на лице его было некоторое недоумение: