Подумаешь, 24 часа мучений.
Обратный отсчёт начался.
Зоя вышла из лаборатории и на улице вспомнила, что толком не ела со вчерашнего дня. Зашла в ближайшую кофейню, но смогла заказать только флэт-уайт. Полистала письма с правками последнего драфта и поняла, что думать о работе в ближайшие сутки не получится.
Зоя открыла телефон и вбила в гугл: статистика ВИЧ.
Сегодня в России с диагнозом ВИЧ живёт около 1,2 миллиона человек, или 0,82 % населения.
Вошла ли я в эти 0,82?
Большинство людей, у которых ВИЧ впервые выявили в 2023 году, заразились при гетеросексуальных контактах – 77,6 %.
Гетеросексуальных .
Ситуации, когда люди заражаются из-за медицинской ошибки, например после переливания крови ВИЧ-положительного, очень редки. В России фиксируют в среднем всего 8 таких случаев за год.
Последний стоматолог выглядел раздолбаем. Точно не поменял иглу.
В 2023 году показатель новых случаев ВИЧ-инфекции снизился на 39 % относительно 2010 года.
Нет, не пытайтесь сбить меня с толку, ведь я обречена на смерть.
Далее Зоино внимание привлекла таблица с рисками. В одной колонке был тип контакта, во второй – количество заражений на 10 000 человек. Там были нелепые формулировки типа «принимающая сторона» / «вводящая сторона».
Использование общих игл при употреблении наркотиков – 63.
Не было.
Анальный секс, принимающая сторона – 138.
Фу, ни за что.
Вагинальный секс, принимающая сторона – 8.
Ох.
Покусывания – ничтожно низкий.
Гадость.
Облизывания – ничтожно низкий.
Теперь и не упомнить.
Таблица немного успокоила Зою. Не цифрами, а своим чётким устройством. Зоя – фанатка списков, схем, любой структурированной информации, ведь это всё даёт иллюзию контроля.
Она открыла заметки на телефоне и напечатала:
Ян
Андрей
Виталик
Повспоминала, не было ли после той операции кого-то ещё. Не было.
Да ей в целом и так хватило.
Они познакомились через «Авито». Было так.
Зоина школьная подруга Ира, эмигрировавшая в Берлин, попросила помочь разобрать вещи в её квартире: чтобы можно было сдавать чужим людям. Честно говоря, Зоя не была этому рада. После Ириного отъезда в их отношениях что-то сломалось. Телефонные разговоры случались всё реже. Она кидала мемы, смысл которых Зоя уже не могла понять. Перестала делать специально для Зои традиционные утренние кружочки в патчах под глазами. Каждый раз, когда она писала «го созв?», Зоя ловила себя на мысли «как же мне лень». Изредка инициатором этих созвонов выступала сама. Но только из чувства долга. Из чувства вины.
Обычно их диалоги складывались по одному и тому же сценарию. Первые сорок минут Ира рассказывала, как её затрахала местная бюрократия, поиски квартиры и тот факт, что в Берлине нельзя выпить кофе после 18:00. Потом – как она злится на оставшихся друзей. На то, что они жрут и пьют, знакомятся и влюбляются, тратят деньги и ищут работы, ходят на фитнес и путешествуют. Однажды Зоя поспорила сама с собой. Если в следующем разговоре не прозвучат слова «винтик системы» и «сервильные жертвы компромисса», она будет ходить на утреннюю пробежку трижды в неделю. Слова прозвучали. И хотя Зоя обрадовалась перспективе спать, а не бегать, всё-таки нашлась и возразила: «Ира, но ведь я тоже осталась. Здесь».