Завершив допросы французских офицеров далеко за полночь, мы с Дороховым устраивались ко сну. Я отошел, чтобы отлить, заодно любуясь пейзажем. Если пофантазировать, то заброшенная монашеская обитель, с ее обветшалыми стенами и с пустыми провалами окон в двух башнях зловещего вида, казалась хранилищем древних и страшных тайн этого места. Зимний лес вокруг руин чумного монастыря, расположенного на берегу замерзшей речки, создавал необычное ощущение уединения. Словно бы и не было вокруг никаких городов, а от человеческой цивилизации остались одни лишь эти развалины. Впечатление цивилизационного краха усиливал и разрушенный арочный мост, находящийся неподалеку. А игру теней можно, при желании, принять за пляски призраков. И, созерцая руины, мне было вполне понятно, почему моравы выдумали себе историю с неуспокоенными душами умерших, танцующими в этих развалинах до сих пор.
Идя обратно, я подумал о том, что, впрочем, все это ерунда. Чума давно из монастырских руин выветрилась. И никакие призраки в них, разумеется, не водились. Просто люди склонны сами выдумывать себе всякие страшные россказни. Средневековые суеверия еще очень сильны в этих краях. Но, цивилизация никуда и не делась. Ее представители, солдаты, грелись прямо сейчас возле костров. И снег, покрывающий землю и деревья, искрился в отсветах пламени вокруг нашего временного лагеря. А морозный ветерок приносил легкий шепот леса.
Проверив в последний раз караулы перед сном, мы с поручиком устроили себе лежанки возле костра, сложив их из свежих еловых лап, только что срубленных и принесенных денщиками из леса. Я и поручик были из тех людей, которых никогда не пугали трудности походной жизни, отсутствие удобств и холод. Костер обеспечивал нас теплом, а еловые лапы служили не только ложем, но и дополнительными одеялами. Караульные и их начальники унтер-офицеры, которые ночью менялись каждые два часа, постоянно устраивали обходы и следили за тем, чтобы костры не гасли и, в то же время, не расползались от ветра углями слишком близко к спящим.
Засыпая под ночным морозным небом, усыпанным далекими звездами, я слушал треск дров в костре и шорох ветра в руинах, погружаясь в темные глубины размышлений. В моем сознании разными потоками, подобно разным ручьям, сливающимся в единую реку, смешивались чувство долга и неуверенность в своих силах. Я вновь и вновь размышлял о предназначении своего попадания. Чаще всего думая о том, что, раз я попал именно сюда, значит, это для чего-то понадобилось Вселенной. И вряд ли мое попаданство в тело князя Андрея обусловлено простой случайностью.