— Да хоть папу римского, свободных мест нет, я Вам говорю! Поезд не презерватив, он не резиновый! — Снова завизжала проводница.
От шума меня отвлек стук в окно.
— Молодой человек рыбки в дорогу не желаете? Лещ вяленый, пелядь, сазан? Все свежее! — Из-за окна мне радостной беззубой улыбкой скалилась старая цыганка.
— Лещ вяленый тоже свежий? — Хмыкнул я.
— Как есть свежий, вчера выловили! — Не моргнув честным глазом вещала старуха.
— А ну пошла отсюда — Раздался у меня из-за спины молодой мужской голос, тот самый голос, цыганка тут же исчезла в полумраке перрона. — Вяленый лещ у нее свежий, она эту рыбу из магазинов забирает, ту, что списывают, по истечении срока годности, потом еще год она на чердаке у нее лежит, кошки на нее в туалет ходят, а уж потом, она ее проезжающим продает. Цыгане! — Словно сплюнул в темноту парень.
Я оглянулся за моей спиной стоял богатырь, модель с агитационных плакатов ЗОЖ, два метра роста, коротко постриженные белокурые волосы, атлетическое сложение и все это упаковано в строгий деловой костюм, который молодой человек носил как униформу, выправка у него была военная. Рядом с ним скукожившись в старенькой телогрейке стоял старичок со взлохмаченной бороденкой и торчащими седыми волосами. Дядюшка Ау, услужливо подсказала мне память, уж больно он напоминал персонажа старого мультфильма.
— Ванечка! — Заканючил старикашка. — А ты бы мне рыбки то купил? Больно уж я рыбку то люблю погрызть, а Вань?
— Кузьма Андреевич, знаю я эти Ваши фокусы, сначала рыбки вяленой погрызть, потом чаю попить, уж больно пить охота, потом в туалет, а в туалете окошко, Вы туда шнырь, и я снова Вас лови две недели, а меня дома жена ждет. И так месяц за Вами по лесам рыскал. Двух волков загнал!
Молодой человек переключил внимание на меня, и вынув из кармана красную корочку, продемонстрировал ее и представился
— Иван Кощеевич Царевич. Старший лейтенант, везу задержанного до места отбывания заключения, а это всемирно известный жулик, вор карманник, аферист, картежник, и вообще, личность не заурядная, хоть и не однозначная Кузьма Андреевич Рубенштейн.
— А чего это я Рубенштейн — Возмутился старикан. — Не хочу Рубенштейн! Хочу Иванов!
— Ах Кузьма Андреевич, давайте без этого Вашего… Я сказал Рубенштейн, значит Рубенштейн. Значит так! Молодой человек. Отдельного купе не было, и нас подселили к Вам, правила мои просты, с задержанным не разговаривать, за ценными вещами, приглядывать, алкоголь не употреблять, и даже не открывать если имеется, и наше с Вами путешествие пройдет как по маслу, тем более что до Караваева ехать всего шесть часов. Понятно?