Убедившись, что в радиусе двух-трёх метров нет энергетических возмущений, я переступил порог.
Вошёл внутрь через бесплотную дверь.
— Меч вам не пригодится, — сказал длинноволосый. — Мы не враги.
Я осмотрел подозрительную троицу.
И, на всякий случай, приказал гончей влететь в комнату, сделав окно проницаемым.
Никто этого не заметил.
— Лука, я пришёл за вами, — игнорируя длинноволосого и девушку с каре, я обратился к сыну Маро. — По просьбе вашей матери…
Лицо пятидесятилетнего мужчины поплыло.
Вернее, исказилось.
Типичный признак снятой иллюзии.
Не успел я опомниться, а передо мной сидел уже не пожилой каббалист, а смуглый мужчина неопределённого возраста. Будь я в прошлом мире, определил бы его как пакистанца. Но здесь, насколько я помню, Пакистан был частью Индии, всего лишь одной из провинций.
— Кто вы? — холодно поинтересовался я. — Где Каримов?
Меч, само собой, не сложил. Иллюзию не снял. Но было понятно, что пакистанец меня видит: на его глаза были надвинуты уже знакомые очки-консервы, в которых объединились артефактные и каббалистические технологии.
— Начну со второго вопроса, — пакистанец говорил на хинди, будучи уверенным, что я его понимаю. Правильно думал. — С самого начала эта операция была спланирована таким образом, чтобы привести вас сюда. Луки Каримова здесь нет и не будет.
— Тогда где он?
Как я ненавижу эти многоходовочки…
В разговор вступил длинноволосый:
— Прежде всего, господин барон, хочу отметить, что вы можете смело общаться с нами в этой комнате, не опасаясь ясновидящих. Мы включили устройство, которое стирает из окружающей среды голосовую и визуальную информацию.
— Допустим, — я продолжал наблюдать за этими странными типами.
Все они, безусловно, обладали Даром. Я не сразу определил, каким именно, но таки определил. Пакистанец — морфист. Его спутники — электрик и каббалист. Электриком была девушка.
— Мы не знаем, где в данную секунду находится Лука Каримов, — с прискорбием сообщил длинноволосый. — Покинув наши ряды, он больше не объявлялся.
— Вы не работаете на Гинденбургов, — уверенно заявил я.
Конечно, они не в клане.
Иначе не стали бы включать устройство, очищающее предметы от образных слепков.
— Хочу выразить восхищение вашим биомехом, — сказал пакистанец. — Невероятное устройство. Я впервые вижу настолько безукоризненный контакт с хозяином. И мне казалось, они летают ниже.
Я не ответил.
Хорвен лениво шевельнулась, выплыла на середину комнаты и застыла в метре от пакистанца, под самым потолком. Небольшая демонстрация. И сидевший в кресле морфист оценил происходящее. Его лицо застыло, превратилось в напряжённую маску.