Сразу замолкнув, тот подхватил берет и бегом припустил вниз по улице.
Глеб неловко откашлялся, стряхнул пыль с костюма, взглянул на кота.
— Пойдёмте домой, Порфирий Григорьевич. Поужинаем уже наконец. И никакого лимона к тунцу. Обещаю.
За окнами квартиры уже давно стемнело, бутылка вина уже почти наполовину была пуста, а в мойке высилась гора грязной посуды. За кухонным столиком, в центре которого стояла шахматная доска, уселись Глеб с Порфирием.
— Вся ваша жизнь сплошная череда неправильных решений, мой юный друг, — с нарочитой тоской в голосе сказал Порфирий.
— Не понимаю ваших намеков, — проворчал в ответ Глеб, сосредоточенно вглядываясь в хитросплетение фигур.
Порфирий, однако, не спешил с ответом. Сначала откусил ещё кусочек хорошо обжаренного тунца (и ни капли лимонного сока), с аппетитом прожевал, слизнул со стоящего рядом блюдца немного валерьянки, затем основательно облизал усы.
— Сначала вы планируете загубить своими кулинарными опытами прекраснейшую рыбку, — наконец снизошел кот. — Затем на двадцать первом ходу идёте ферзем на аш три. Вас всему надо учить. Во-первых, никакого лимона. Во-вторых, вам надо было пойти конем на е три. Сейчас же вам светит мат. Фиаско. Полный крах и унижение.
— Претензии эти ваши, Порфирий Григорьевич, — сказал Глеб, откидываясь в кресле, — только дело вкуса и моей плохой игры в шахматы. Давайте что-нибудь поубедительнее. Чувствую, будто вы на что-то намекаете, но всё вокруг да около.
— Извольте, — кот лапкой подвинул фигуру, так что даже Глебу стало понятно: действительно мат в два хода. — У вас в полицейском участке новый сотрудник, а вы, вместо того, чтобы завести с ним полезное знакомство, избегаете общения, как чумы.
— Вы про эту новую бабулю аурографистку? Дарью Ивановну? — спросил Глеб. — Я-то тут при чем? Порфирий Григорьевич, я вас умоляю, она меня пугает, как Баба-Яга маленьких детей. Смотрит вечно на меня так злобно, будто взглядом испепелить хочет. То знаки мне в спину какие-то рисует. То шепчет под нос при моем виде, как ритуал изгнания беса проводит. Брр.
Глеба передернуло, он поморщился и отпил ещё вина.
— Я ей не нравлюсь, но понять не могу почему. Как пытаюсь заговорить, она на меня шипит и убегает.
— Кривится при вас, будто лимон съела? — кот тоненько захихикал.
— Да что вы прикопались-то к этим лимонам несчастным? — вскинулся Глеб. — Я же приготовил, как вы хотели? А вы меня всё пилите и пилите! Ещё скажите, что я вам всю жизнь испортил. Ещё прибавьте, что потратили на меня лучшие годы своей молодости.
— Потому что вы намеков не понимаете, Глеб Яковлевич, — крайне довольный собой сказал кот. — Так что скажу прямо. Вон какой лоб здоровый вымахал, а всё сам себе готовит, да ночи коротает за игрой в шахматы с котом. Жениться вам надо, говорю. На какой-нибудь хорошей доброй женщине. И чтобы готовить умела. И чтоб котов любила. А разве такая идеальная женщина обручится с простым стажером полиции? Вам надо подумать о будущем уже, в конце-то концов.