– Помимо вас и кэра Милича, несколько студентов и преподавателей обратились в целительский корпус с мелкими травмами – ушибы, ссадины, не более того. К счастью, корпус был почти пуст. Что касается здания… у меня есть первичная оценка стоимости восстановления, – юрист покопался в папке и протянул мне одну из бумаг.
Длинные столбцы с описью имущества я пробежала глазами и остановила взгляд на подчеркнутой цифре внизу. Несколько раз моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Сколько?!
– Там что, разнесло все здание? – неверяще уточнила я. Как мы вообще тогда остались живы?
– Ну что вы. Обрушилась только крыша, и то частично, и несколько внутренних стен. Полностью уничтожена лаборатория, в которой вы находились, и помещения, расположенные в непосредственной близости от нее. Есть трещины на стенах, экспертная оценка состояния перекрытий ниже еще не проводилась. Как я и сказал, это весьма приблизительная цифра. И это, разумеется, всего лишь копия с черновика документа, который ваш секретариат начал готовить по распоряжению ректора. Большая часть корпуса уцелела. Но проводить в нем занятия до полного восстановления невозможно, и это тоже приплюсовали к ущербу. И, конечно, стоимость оборудования, реактивов и иных материалов, находившихся в лаборатории.
– Понятно, – я вздохнула. Ничего сверхценного ни в лаборатории, ни в пустых аудиториях по соседству не было, но кто теперь это докажет?
– Следователь из городского управления порядка прибыл на место сразу, осмотрел место происшествия и опросил свидетелей. Однако главные свидетели, они же пострадавшие, – вы и кэр Ратко Милич, находились на тот момент без сознания. Кроме того, завал на месте вашей лаборатории только частично успели разобрать. Эпицентр взрыва установлен, а вот его причины пока не определены – эксперты только собрали образцы для анализа. Вам предстоит беседа со следователем… и должен предупредить, что он может быть предубежден против вас. Он уже побеседовал с вашим деканом. Тот дал показания, кто и над чем работал в той самой лаборатории. Охарактеризовал вас… как весьма перспективного будущего ученого, однако чрезвычайно увлекающуюся натуру. – Тут я невесело хмыкнула. И ведь ни слова неправды! – Также он сделал экспертное заключение о характере взрыва и возможных причинах, которые могли дать такую картину. Словом… обвинения в ваш адрес не прозвучали напрямую. Но, как я понял, выглядели очевидно.
– А мой лаборант? Ему ничего не грозит?
– О! – адвокат усмехнулся краешком губ. – Об этом юноше можете не беспокоиться. Его собственный декан дал показания… на самом деле выступил с пламенной речью, что его студент – чрезвычайно ответственный молодой человек, не способный на ошибку в лабораторной работе. И опасные эксперименты, по его словам, тот мог проводить только по вашему указанию. Само собой, все это – эмоции, а не факты, и в расследовании ваши имена еще не раз будут фигурировать.