Ночью снова прошёл дождь, и дороги развезло. Мой «лимузин», в котором, кроме меня и водителя, ехал также и воевода, мчался по этой грязевой каше, расплёскивая лужи и подскакивая на каждой кочке. Следом двигались три большеколёсных пикапа, внедорожник и грузовой «Новгородец». В кузовах и кабинах сидели дружинники — в общей сложности более двадцати человек.
Уже пятый день дружина работала возле заброшенной деревни в эпицентре недавнего выброса: уничтожали постоянно прущих из леса демонов и собирали изменённые камни, которых там валялось столько, что, казалось, и за месяц все не выгрести. Но мы продолжали ездить в эти места, я не хотел оставлять там ничего, ведь каждый предмет, каждое мёртвое существо — это деньги.
Оставив позади поле, колонна углубилась в лес и сбавила скорость, поскольку колея стала уже, лужи — больше, а грязь — гуще. Машины на пониженных передачах лезли через глинистую кашу. Чем чаще мы здесь ездили, тем хуже делалась дорога, которую и дорогой язык уже не поворачивался назвать. Ерофей сказал, что тут всегда так: осень и весна — самые тяжёлые времена года, а летом или зимой с наступлением заморозок становится легче. Уверял, что с гусеничной техникой проще, но её у нас давно нет и в помине.
Я же каждую минуту включал эфирное зрение, опасаясь засады. Светлов не оставит нас в покое — это понимали все. Но он не торопился, выжидал удобный момент, когда мы потеряем бдительность.
Моё эфирное зрение и раньше превосходило все ПЭЗ, позволявшие осматривать эфирный слой в радиусе семьдесят-сто метров, а в последние дни после поглощения десятков душ стало ещё эффективнее, да и зона контроля окружающего пространства выросла. Точно измерить радиус восприятия возможности пока не было, но я подозревал, что он приближается к двумстам метрам. Поэтому засаду я прозевать не боялся.
Проскочив лес, колонна выбралась в поле и снова поехала чуть быстрее. Впереди за редкой растительностью показались крыши домов заброшенной деревушки, рядом с которой находился эпицентр.
Я снова включил режим эфирного видения и вдруг заметил вдали, в стороне деревни, тёмно-серые точки — сгустки эфира. Я даже не сразу понял, точно ли видел их, или мне показалось, но водителю всё равно приказал тормозить и стал всматриваться.
— Дай немного вперёд, — велел я. — Ещё метров пятьдесят. Так. Ближе. Ещё ближе. Стоп!
Теперь мне стало ясно: среди изб действительно присутствовало несколько эфирных сгустков, а это значит, там есть люди, причём не простые, а одарённые. Крайний ряд домов находился метрах в ста пятидесяти от нас, но те, кто прятался в деревне, никак не давал о себе знать.