— Так точно, — от мысли о моих девочках улыбка сама выползла на лицо. — Лучше наших, советских женщин, никого на свете нет!
— Рад слышать, — внимательные глаза за очками казалось, заглядывали в самые тёмные уголки моей души, и я ничуть не обольщался дружелюбным тоном. Надо будет, точно таким же меня на расстрел отправят. Или на стол к вивисекторам. — А то появилось мнение, что вы оставили Сердце Парижа своей любовнице из личных побуждений.
— Никак нет, — орать я не стал, но изрядно напрягся. — Не скрою, у меня имелись отношения с семейством Лепаж, но на решении оставить данный артефакт это никак не сказалось. Исключительно холодный расчёт. Усиление партии националистов выгодно для нас, поскольку обязательно столкнёт их с американцами. Те ещё им Де Голя не простили, поэтому будут давить. Но появление сильных энергетов позволит компенсировать это, а если добавить обвинение в сотрудничестве с беглыми нацистами…
— Да, французы нэ любят, когда их тыкают в их же фэкалии, но с удовольствием ткнут туда американцев. — согласился со мной бывший член ЦК Политбюро который собаку съел на международных отношениях и уж точно не мне было читать ему лекции, но если такой человек хочет послушать, приходится говорить и говорить честно. — Я читал ваш рапорт и склонэн с ним согласиться. И о Марии Ивановне Кашинцовой мы справки навэли. Такая просто так Сердце из своих рук не выпустит. Что ж! Рад что у вас всё в порядке. Пойду. Старость нэ радость, устаю быстро.
— Всем бы так выглядеть в ваши годы. — я был абсолютно искренен, всё-таки не каждый день встречаешь человека, который в сто тринадцать лет выглядит максимум на семьдесят, а то и шестьдесят пять. — Простите.
— Ничэго, ничэго, — рассмеялся Берия. — Жаль только что моей заслуги в этом нет. А врачи запрещают долго работать. Поэтому пойду, отдохну. Татьяна Игоревна, моё почтение.
— До свидания, Лаврентий Павлович, — Сикорская, почти не вмешивающаяся в разговор, поднялась и проводила наркома НКВД к дверям. И лишь убедившись, что он точно ушёл повернулась ко мне. — Понимаешь, почему он лично сюда явился?
— Меня проверяли. — я без сил опустился на кровать. — Рапорта было недостаточно, а в подвал тянуть решили, что ещё рано. Но почему он Сам пришёл я не понимаю.
— Потому что проверяли не только тебя, но и меня, — то, что результатом могла стать быстрая и безоговорочная смерть женщину, казалось, ни капли не волновало. — Если верующий, можешь пойти свечку поставить, пока нас не тронут.
— Да не помешает, — я с силой потёр лицо. — Нет, к такому жизнь меня не готовила. Вот на хрена я полез в этот Париж⁈ Свалил бы сразу домой и сидел тихонько.