— Больной нацистский ублюдок, — я бы плюнул в его сторону, если бы мне было чем. — Правильно мы раздавили вашу фашистскую гадину, жаль только что всех не добили. Ну ничего, тебе теперь никуда не сбежать. Наши найдут тебя и повесят за яйца, чтобы помучился перед смертью.
— Пустые угрозы, — Менгеле даже не подумал как-то отреагировать на мой выпад, перебирая инструменты на пододвинутом к моему ложу столике. — Так, вот это подойдёт. Начнём мы, пожалуй, с довольно интересного метода. Видишь ли, человек, особенно такие унтерменши как вы, очень легко приспосабливаются к любым условиями. Вы недалеко ушли от животных в этом вопросе, поэтому через некоторое время даже боль перестаёт оказывать достаточного воздействия, а то и начинает приносить удовольствие. Вот именно для этого я разработал специальную методику. Пальцы зачищаются от лишней плоти, оставляя лишь нервы, а затем на них с разной частотой подаются импульсы. Даже животный мозг не успевает приспособиться к подобным изменениям, от чего воздействие выходит особо эффективное. Вот с этого мы и начнём. А чтобы тебе было не скучно…
Я попытался отстраниться, но ремни держали крепко, а в следующую секунду меня парализовало и снова накатила боль. Я ослеп и оглох, плавая по волнам страданий. Казалось, что моё тело распадается на частицы, плавится и горит одновременно. И каждую секунду я мечтал только об одном, умереть, хоть и понимал, что вряд ли это получится. При всей моей ненависти к Йозефу Менгеле я признавал, что в деле истязаний он был серьёзным профессионалом. Поэтому можно было не надеяться на скорое освобождение. Этот круг ада мне предстояло пройти от начала до конца.
Я не сразу понял, что случилось. Боль не прекратилась, её волны всё ещё гуляли по телу, заставляя меня орать, срывая горло, но при этом я вдруг получил возможность мыслить конструктивно. Адские муки не стали меньше, но теперь не занимали весь мой разум, словно бы я получил вторую голову, присоединённую к телу, но вполне самостоятельную. Это было крайне необычное ощущение, поэтому мне понадобилось время, чтобы осознать изменения. И пока я осмысливал произошедшее ситуация вдруг поменялась, боль исчезла, а меня затопила дикая, всесокрушающая надежда, от которой даже слёзы на глазах выступили. А всё потому что стол, на котором я был распят, оказался отделён от остального помещения стеной льда. А за ней, напротив Доктора Смерть, стояла сама Татьяна Игоревна Сикорская, Матушка Зима, сильнейший Архонт аспекта льда в мире.
— Когда Семён сказал, что нашёл твоё логово я поначалу не поверила. — голос Зимы-Мамы был спокойным, но в нём явственно слышались восторженные нотки. — Скрываться почти семьдесят лет, разве такое возможно? Оказалось, что да, и теперь я огромном долгу перед мальчиком. Я уже и не надеялась лично отправить в ад такую тварь как ты. Но ничего, мы с ним договоримся по-семейному. Ты знал, что он жених моей правнучки? Видать нам на роду написано давить фашистскую мразь.