Ещё в пятилитровом котелке похлёбка на мясе. Да банка тушёнки туда, картошка порезана, макарон сыпанул немного, лука репчатого одна головка, и отличный мясной бульон, сытный. Вот котелок опустел, пока в камере сидел, без горячего жидкого нельзя. Тайком ел, так что не дал себе посадить желудок. Но опустошил, это да. Последнюю плошку с похлёбкой неделю назад добил. С Ингой часто сбрасывал напряжение пока воевал под Москвой. Понятно в камере это невозможно, четыре месяца не доставал. Теперь точно всё, остальное время сплошные бои, да отступление. Но немцев били хорошо, потери те несли серьёзные. Изменений в истории, как я видел, нет, кроме тех что сам устроил, удар сибирских дивизий под Москвой, до Ржева гнали, там и встали. Брянск тоже не взяли. А пока меня довели до кабинета последнего следователя, Жигарев его фамилия, и спросив разрешения у хозяина, завели внутрь. Когда конвой вышел, следак, в звании майора госбезопасности, сообщил:
— Ну что Райнов, радуйся. Родич того первого убитого тобой под следствием. Такие статьи шьют, измена Родине ещё цветочки. И всех его людей под это дело списали. Так что ты не убийца командиров, а произвёл законную самооборону, при встрече с вражескими элементами. Это я тебе из твоего личного дела выписку читаю. Так что всё, вещи на руки и свободен. Полностью реабилитирован. Держи справку. Двигай в своё управление, там восстановишься.
Тот это всё быстро говорил. Явно куда-то собирался, стоял у стола, вещи с стола по карманам убирал, справку взял и мне подал. Да ещё руками движения делал, как будто отгонял.
— Как ты там любишь говорить? «Вали»? Вот, вали давай.
А я стоял, держал справку как громом поражённый. Да я уже придумал как себя в лагере вести, в отрицалове буду, незаконно держат, у меня чистая самооборона, а следствие взяло и действительно самооборону включило. Встряхнувшись, я покинул кабинет и вместе с майором спустился вниз. Тот в гардеробе шинель получал, а я к дежурному. Тот меня к кладовщику переправил.
— Погоди, не торопись, — сказал я ему, читая опись. — Сейчас по спискам проверим, что на месте. Я до любой мелочи помню, что у меня при себе было… Так, не понял. А где мои шлемофон и комбинезон? Не вижу.
Это действительно было так. Мелочёвка, сапоги и вещмешок были, а шлемофона, почти новый, и комбинезона, зимний утеплённый, их не было, хотя арестовали с ними, и сюда доставили. Ничего серьёзного с меня не изъяли, так что мелочёвка и сидор, это всё на месте. Форма в которой вёл бой, тоже на мне, пропахла камерным духом, вон как кладовщик, сержант-госбезопасности, морщиться. Это моя запасная форма, без знаков различия и наград, та с наградами в хранилище. Также в вещах мои сапоги. Их сняли как сюда прибыли и выдали боты без шнурков. А вот то в чём воевал, пропахшие потом и кровью, отсутствовали. Не то чтобы они мне нужны, просто дело принципа. Тот же буркнул: