— Демид, пожалуйста… Я хочу кончить.
— Не торопись, — он улыбнулся. — Сначала я хочу, чтобы ты попробовала себя.
Он провёл пальцами по моим половым губам, собрал сок, поднёс пальцы к моим губам. Я облизала их — солёные, сладковатые, мои.
— Вкусно?
— Да, — я покраснела.
— Теперь моя очередь.
Он снова опустился, и я почувствовала, как его язык касается клитора — круговыми движениями, быстро и ритмично. Я вцепилась в его волосы, закричала, выгибаясь. Оргазм накрыл меня волной — тёплой, долгой, пульсирующей. Я кончала, и слезы текли по щекам.
— Почему ты плачешь? — он поднялся, поцеловал мои мокрые ресницы.
— От счастья, — прошептала я. — Войди в меня. Пожалуйста.
Он лёг на меня сверху, раздвинул мои ноги бёдрами. Я почувствовала, как головка его члена касается входа — влажного, раскрытого. Он вошёл медленно — сантиметр за сантиметром — и я застонала от наполнения.
— Так хорошо, — прошептала я.
— Смотри на меня, — попросил он.
Я смотрела. В его серых глазах — отражался огонь свечей, наше прошлое, наше будущее, вся наша жизнь. Он начал двигаться — плавно, глубоко, не торопясь. Я чувствовала, как его член скользит по моим стенкам, как пульсирует внутри.
— Сильнее, — попросила я.
— Не хочу кончать раньше времени.
— Я хочу чувствовать тебя.
Он ускорился, и я приподняла бёдра, впуская его глубже. Его рука легла на мою грудь, сжала сосок. Я застонала — грудь была чувствительной из-за кормления.
— Больно? — спросил он.
— Немного. Но приятно.
Он наклонился, взял сосок в рот, начал сосать. Я чувствовала, как молоко прибывает — странное ощущение, смесь удовольствия и лёгкой боли.
Оргазм накрыл меня. Я кричала, вцепившись в его спину, сжимая его член внутренними мышцами. Он чувствовал, как я пульсирую вокруг него, и это заставило его кончить.
— Чёрт, — выдохнул он, падая рядом.
Мы лежали обнявшись, тяжело дыша. Я чувствовала, как его сперма вытекает из меня.
— С ума сойти, — прошептал он. — Даже после трёх детей ты меня убиваешь.
— Это ты меня убиваешь, — я улыбнулась, гладя его по спине.
Мы замолчали. За окном шумел ветер. Где-то в детской заплакала Ева.
— Иди, — сказала я. — Я сейчас встану.
— Нет, лежи, — он поднялся, натянул боксеры. — Я сам.
Он ушёл, я слышала, как он берёт Еву на руки, как она успокаивается. Через минуту он вернулся, держа дочку.
— Не хочет спать, — сказал он. — Может, проголодалась?
Я взяла Еву, приложила к груди. Она ела, а Демид сел рядом, обнял меня.
— Демид, — сказала я, глядя на дочку.
— Что?
— Наша Ева когда-нибудь спросит, как мы встретились. Что я ей скажу?
— Скажи, что ты бежала от своих страхов, а я — от своего одиночества. И мы столкнулись в тёмном переулке. И это было началом всего.