Мы упали на это панское гнездо на рассвете, буквально как летний снег на голову, возвестив о своем прибытии тем оглушительным хлопком, который корабль издал на высоте около километра, пересекая в обратную сторону звуковой барьер. Какой смысл закрывать ворота, поднимать мост и сзывать воинство на стены, если до зубов вооруженный враг обрушивается в самую середину пятиугольного замкового двора, а оборонительные турели штурмоносца с первых же секунд начинают давить малейшее поползновение к вооруженному сопротивлению, да так, что вместе с кирпичной крошкой во все стороны летят кровавые брызги. Но вот десант выброшен, люки снова закрыты, турели замолкают из опасения зацепить своих, а штурмоносец подпрыгивает вверх на пару десятков метров.
Теперь нам с Елизаветой Дмитриевной остается только держать кулаки, во-первых — за наших воительниц, которые зовутся теплым словом «свои», во-вторых — за Маринку Мнишек, которую я обещал Василию Романову живой, здоровой и в здравом уме. А капитан Серегин всегда выполняет свои обещания.
Но штурмовые лилитки и прочие наши воительницы свое дело знают хорошо, поэтому после короткой суеты, которой аккомпанировал частый перестук выстрелов, внизу наступило томительное затишье, когда сопротивление полностью подавлено, все враги мертвы или тяжело ранены. И вот теперь бойцовые лилитки, отходя от лихорадочного ожесточения схватки, по второму кругу обходят двор, нанося там, где это необходимо гуманные удары милосердия. Такие в эти времена уж нравы; и поверженного врага, скорее всего, прирежут, а не будут пытаться вылечить, продлевая его мучения.
Но вот еще одна лилитка выходит во внутренний двор из здания замка, таща на плече безвольно висящее тело молодой панночки в белой ночной рубашке, а следом две амазонки несут страшные трофеи — отрубленные головы ее отца, матери и брата. Правильно, из всех Мнишеков приказ «брать живьем» касался только главной фигурантки, а всех остальных сразу требовалось определить прямо в ад. И есть за что — а то раскатали губу на русские города. Ведь именно из-за алчности и властолюбия этой семейки уже погибли люди, были разрушены города и сожжены села, а русскую землю накрыло мутное облако смутного времени. Король Сигизмунд с иезуитами подключился к процессу создания Смуты уже потом, а началось все именно с этой семейки.
Штурмоносец снова опускается на уровень земли, чтобы забрать десант и последнее, что делает лилитка, которая тащит подружку Самозванца — это срывает с нее ночную рубашку, бросая рваную белую тряпку посреди двора. Нагой она пришла в этот мир при рождении, нагой и уйдет из него прочь.