— За последний месяц Крепость не отправляла в академию никого, кроме Макса, — медленно, припечатывая каждым словом, произнесла Алия. — Откуда здесь взялись эти двое?
Стоит отдать должное отцу Нору. Он не стал спорить, переспрашивать, заламывать руки в попытке разобраться, кто виноват. Он молча встал и подошёл к шкафу, где хранилось куча различных папок. Достав одну из них, церковник вернулся за стол и принялся листать.
— Двое смертников приняты на баланс академии почти четыре недели назад. Документ о принятии. Путевой лист. Подписи, печати. Ты ошибаешься, мать Алия. Эти двое явились сюда из Крепости.
— Два часа назад у меня состоялся разговор с верховным епископом, в котором он упомянул о том, что поголовье смертников мельчает. Что за последний месяц в академию направили только одного Макса. Не думаю, что отец Ург что-то не знает. Отец Нор, мне нужно посмотреть на этих двоих собственными глазами. Полагаете, что они в разломе? Проводите нас.
Вновь церковник остался спокойным. Перевернув документы, он нашёл путевой лист с моим именем. Какое-то время отец Нор изучал документы, смотря то один, то второй и, наконец, выдал своё заключение:
— Документы были написаны разными людьми, хотя на них стоит одинаковая подпись. Возможно, разные писари, но один подписант. В этом нет ничего особенного — обычная практика. Я проверял этих двоих лично — тьмы в них нет. Если ты права, то возникает вопрос — кто в здравом уме согласится добровольно стать смертником? Кому нужно обманывать академию?
— Если бы я знала, то не стала бы так беспокоиться. Сегодня утром в доме смертников находился двадцать один мешок. Двадцать один, отец Нор. Ты знаешь, где фигурирует это число.
— Это невозможно, — отец Нор проявил первую эмоцию за время общения. Он нахмурился.
— Но это факт. Макс, какого размера были мешки? Обычные рюкзаки?
— Нет, это были огромные, можно сказать, что почти амбарные мешки. Высотой точно больше метра. То, что их ровно двадцать один — факт. Утром, когда я переодевался в форму академии, я их пересчитал. Где фигурирует это число?
— Сейчас мешков в доме смертников нет, — Алия проигнорировала мой вопрос. — Даже намёка на них, я проверила везде, где можно было их спрятать. У меня очень плохое предчувствие, отец Нор. Когда смертники получили доступ в разлом?
— Сегодня утром, — отец Нор всё ещё оставался хмурым. — За два часа до того, как мы уехали в Крепость. Следуйте за мной. Надеюсь, мать Алия, ты ошибаешься. Срочно позвать Злотого Инженера! Жду его на первом уровне разлома.
Последние фразы адресовались стоящему на страже церковнику. Тот стремглав куда-то убежал, но мы уже быстрым шагом приближались к административному зданию. Вход на первый уровень разлома, если не брать шахту, находился именно здесь. Неподалёку от пыточной камеры.