К моему удивлению, столики внизу почти все оказались свободными. Видимо, паломники, еще вчера заполнившие постоялый двор, ушли.
Я заказала себе сытный завтрак, уточнив у хозяина дома, когда прибудет следующий дилижанс, направляющийся в сторону Шварцбурга (теперь, по крайней мере, я знала, куда поеду дальше), когда мужичонка меня удивил.
— Э, госпожа! Дилижанса в Шварцбугр не будет.
— Как не будет? – Я вскинула брови.
— Ночью же ливень был. – Трактирщик взял полотенце и принялся вытирать пивные кружки, одновременно с этим продолжая вести беседу. – А тракт на Шварцбург дальше идет прямиком через горы. Перевал Берхарда. Не слышали?
Я, конечно же, не слышала и покачала головой.
— Так вот, дорога от дождя возьми да сползи вниз. Говорят, с селью сошел добрый участок в милю длиной. Так что теперь напрямую никак. А в объезд времени займет о-го-го, — трактирщик присвистнул. — На рассвете приехал дилижанс, забравший постояльцев в Мот, так вот, кучер сказал, что дорогу восстанавливать будут как минимум неделю. Но неделя — это куда как быстрее, чем в объезд. Вы уж мне, госпожа, поверьте. Георг Кригер знает, что говорит.
Неделя.
Я криво усмехнулась. Видимо, мое везение закончилось, едва начавшись? Но как же не вовремя сошел этот сель!
— Придется вам тут обождать, госпожа, — улыбнулся хозяин постоялого двора. – Но могу вас обрадовать, — продолжил господин Кригер.
— И чем же? – уточнила, предвкушая сомнительное счастье.
— Комнаты у меня теперь освободились. Вы можете снять номер, в котором ночевали, на неделю, а затем, когда королевские маги наведут порядок на дороге, отправиться в путь. – Мой собеседник вздохнул, продолжая вытирать очередную кружку. Видимо, жалел о толпе паломников, ушедших на рассвете в святые места. Без господ в серых балахонах его постоялый двор опустел.
— Так что вы это, госпожа, подумайте.
Ничего не ответив, я заняла пустой столик у стены и принялась ждать, когда кельнер принесет заказ. Пока ждала со спального этажа в зал спустились очередные постояльцы — зажиточная семья: мать, отец и мальчишка лет пяти, которого глава семейства нес на руках. За ними явился господин в высокой шляпе с чемоданчиком и…
Я даже напряглась. Человек, который шел следом за господином в шляпе, еще вчера привлек мое внимание. Точнее, не он один, а вся его компания. Невольно оглядевшись по сторонам, я поняла, что никто, кроме меня, кажется, не обращает внимания на слишком бледный цвет лица господина и на его странный оттенок глаз.
Одетый во все черное, черноволосый, в белоснежной рубашке – единственном светлом пятне на его наряде, мужчина был привлекателен и обладал плавностью движений опасного хищника. У него было острое аристократическое лицо с резкими скулами, волевым, я бы даже сказала упрямым подбородком. Нос прямой. Брови, как росчерки угля на снегу, а губы, удивительно красные, были поджаты, словно господин был чем-то крайне недоволен.