Тварь забегала вокруг гриба, пока резко не свернулась кольцом, подняла хитиновые лапки и по две направила в центр крепления мешочков к ножке гриба. Лапки синхронно стукнули по креплениям, мешочки отвалились с едва различимым хлопком. Порождение подхватило их лапками и заторопилось к ближайшему дереву, но из-за дополнительного веса медленно перебирала лапками и даже забраться на ствол не смогла. Ей пришлось выпустить один из мешочков. Поднявшись к густо сплетённым ветвям, гусеница распрямила хоботок и вонзила его в плод.
Я поднял оставленный мешочек. Мягкий, он покачивался как наполненный водой. Заодно раздавил парочку забравшихся на него скверных букашек. Они игнорировали моё существование, и за их убийство [опыта] не дали, как и за любое насекомое. Из густо переплетённых веток раздался чпокающий звук. Гусеница выпила плод и скрылась в ветвях, выбросив пустую зелёную оболочку. Её с плодом я положил в котомку, привязанную к посоху. Семь древней потребовалось зарубить, чтобы получить нервную трубку в три метра длины, после испарения ставшей чуть меньше моего роста. За этот посох удобно держаться, и он не путается в ветвях. А ещё я придумал, как контролировать усыхание набалдашников. Теперь на верхней части посоха небольшая выбоина, к которой я и привязал котомку, а снизу посоха острый штырь: и в землю воткнуть, и как копьём воспользоваться.
Сегодняшний день заполнен событиями, кроме увиденного способа добычи зелёных мешочков я встретил новые порождения. Будь то луг, лес или что-то ещё — у каждой скверной зоны они свои. Это логично. Но существуют ещё и «переходные» твари.
Практически все порождения истинного скверного леса, со светящимся мицелием, проживают в густо переплетённых ветвях скрюченных деревьев. Кроме недавно виденной гусеницы сегодня я видел ещё одну, но у неё полусферические сегменты тела, вогнутые с внутренней стороны, и паукообразные лапки растут как раз из центра внутренней вогнутой стороны. И в этом же лесу обитает тварь, похожая на стрекозу без лапок и с напоминающими москитную сетку крыльями. Они перед приземлением на ствол дерева распадаются водопадом волосков. Притом дерево не реагирует на стрекозу, даже когда та свой сплющенный крокодилий рот просовывает внутрь коры. Но эти стрекозы частенько встречаются на лугу. Как и крохотные собачки с бульдожьей мордой, коротким телом и всего лишь с одной парой лап. Они тоже зачем-то нужны, раз обитают между скверным лесом и лугом с резиновыми кустами.
От мыслей отвлекла приятная находка. Над скрученными корнями одного из деревьев висла гроздь шариков карамельного цвета, обёрнутая в серебристую паутину. У свежих шариков цвет густой карамели бодрящее зерно ещё не успело сформироваться, а под бледно-жёлтой оболочкой можно различить мелкую гусеницеобразную тварь. Если паутина из четырёхугольных ячеек, то это кладка гусеницы с вогнутыми внутрь тела сегментами, а недавно виденная гусеница делает ячейки в шесть углов. Не знаю, почему они откладывают яйца около корней деревьев, но это — самое безопасное место, если в густых переплетённых ветвях идёт борьба за скверную жизнь.