Спрашивать у кого-либо происходящее бессмысленно — я сел внутрь повозки. Морщинистый извозчик с татуировкой на лбу щёлкнул поводьями, четвёрка лошадей потащила повозку. И тащила она её до неприличия долго.
Мы объехали гору и к вечеру остановились у постоялого двора, или как ещё назвать одинокое здание с северной части подножия горы, где конвоирующий дракон бросил мне лишь одно слово «ночёвка»? Что его, что меня обслуживало по ксату с татуировками на лбах. Они провели к комнатам, сопровождали на ужине, помогали обмываться. Но даже когда в одиночестве я сел на кровать в комнате — я не мог успокоиться. Я чувствовал, что за мной наблюдают. Не за стеной и не с улицы. Подкоркой сознания я чувствовал, что сотни драконов парят высоко в небе и по магическому следу видят меня, чувствуют, наблюдают. Электрический гул пропал ещё на корабле, но и без него тяжко.
Следующим утром мы поехали не сразу. Ночью был дождь, какую-то нужную дорогу размыло. Дракон нервничал, расхаживая около повозки, ожидая посыльного. Тот немедля соскочил с седла и плюхнулся на колени в грязь перед моим конвоиром.
— Прошу великодушно простить меня, о…
— Говори, — грубо отрезал дракон в облике ксата.
— Дорога к Великому Граду размыта, пешком пройти с трудом можно. Объезд через…
— Поедем так, — сказал конвоир извозчику, показав не в сторону центральной части гряды, на севере отделявшей остров ксатов от моря, а на северо-запад.
Мы проехали по краю так называемого Великого Града, а на самом деле — то, что я видел ещё год назад. Где разбиты клумбы и цветут кусты, богатые дома с широкими участками вальяжно раскинулись на большом плато. Они были по нашу правую руку, а по левую я едва замечал дома у подножий склонов гор. Деревянные и покосившиеся, маленькие и неказистые, они попрошайками жались друг к другу.
— Так это правда, — случайно вырвалось у меня, когда я заметил, как вдали вереница морщинистых спускалась к каменному памятнику. Чистый и ухоженный серый камень без единого подтёка. Дракон с полураскрытыми крыльями, он то ли приземлился, то ли собирается взлетать, мордой смотрит на подходящих ксатов. К сожалению, из-за росших деревьев между дорогой и памятником я не мог различить, что именно делают ксаты. Но то, что они поклонялись дракону — это факт.
— Ксаты чтят Кадалия и Хенгеуса. Они пожертвовали самым ценным, — сказал надзиратель голосом надменным, презрительным. И с отвращением посмотрел мне в глаза. Мускулы на его лице дёрнулись, губы напряглись, он хотел продолжить говорить, но отвернулся.