Ледяная вонючая вода ударила в лицо, мгновенно забивая рот и нос. Лёгкие вспыхнули огнём, инстинктивно пытаясь вытолкнуть грязную жижу. Я дёрнулся, захлёбываясь беззвучным криком, пальцы судорожно вцепились во что-то шершавое и деревянное. Бесполезно. Чьи-то сильные руки держали мой затылок, снова и снова окуная голову в воду.
Сердце зашлось в бешеном ритме, а в голове — гул и паника. Где я? Что происходит⁈ Сквозь шум в ушах вдруг различил крик, полный ужаса. И понял, что это не мой крик. Голос был детским.
Меня топят. И я — не я. Осознание обрушилось, как тонна раскалённых балок, стирая остатки разума.
Ещё утром всё было как всегда. Оглушительный рёв пожарной сирены вырвал из дрёмы. Сорок секунд — и мы с мужиками уже в «боёвках» запрыгиваем в машину. Семь минут безумной гонки по сонному городу, и вот он, наш вызов. Старый одноэтажный дом в частном секторе полыхал, как факел. Пламя вырывалось из окон, пожирая сухую древесину. Крыша прогнулась и трещала, готовая рухнуть в любую секунду.
— Работаем снаружи! Внутрь не лезть! — проорал я в рацию, разматывая рукав. — Саня, подавай воду на кровлю!
И в этот момент, сквозь рёв огня и треск шифера, услышал его — почти неразличимый детский плач из глубины дома. Посмотрел на Саню — тот всё понял без слов, только мотнул головой.
— Дима, он не выдержит! Крыша! — крикнул он, но его голос тонул в гуле.
Разве можно было остаться?
— Прикрой меня! — бросил я через плечо и, натянув маску, рванул внутрь.
Жар ударил в лицо. Воздух был густым и едким, видимость — нулевая. Наощупь, вдоль стены, пробился в детскую. Мальчишка лет пяти лежал на полу без сознания. Сорвал с кровати простыню, намочил её остатками воды из аквариума, который покосившись стоял в углу, и завернул в неё малыша. Схватил на руки. Разворот к выходу и… грохот! Прямо передо мной с потолка обрушился огненный водопад. Путь отрезан.
Я метнулся в сторону, к окну и увидел там лицо Сани. Он уже выбивал раму топором. Несколько шагов по хрустящим углям, прыжок на подоконник. Высунулся наружу и из последних сил передал драгоценную ношу напарнику. Напарник принял мальчика и на его лице мелькнула улыбка, но в следующий момент она сменилась ужасом.
— Димон, балка! — заорал он.
Поднял голову. Последнее, что я увидел — огромный почерневший брус, окутанный языками пламени, несётся на меня из огненного ада.
Ощутил себя в воде. В той самой чёрной и ледяной воде. Только теперь грохот обрушения сменился подводным гулом, а жар огня — холодом, пробирающим до костей. Детский голос, сорванный на крик, принадлежал мне. Чьи-то пальцы, вцепившиеся в мои волосы, держали голову под водой.