Я смотрел на каменную тварь и учился у неё, потому что видел то, что другие пропускали. Я находил растение рядом с ядовитым хищником, потому что знал, где искать, и знание это было выращено десятилетиями работы в лесу, в другой жизни, в другом мире.
Зоология, экология, травничество, годы полевой работы, тысячи часов наблюдений за поведением животных и растений. Всё это, перенесённое в мир, пронизанный маной, давало результат, которого ни один местный охотник или авантюрист получить не мог, потому что у них попросту отсутствовала та база, на которой стояли мои выводы. Именно в ней, в этой базе, заключалась моя настоящая сила.
Система, навыки, лоза, всё это было полезно и важно, однако фундаментом служили знания и способ мышления, привезённые из мира, где магии не существовало, зато существовала наука, которая учила смотреть, замечать и понимать.
Система, словно понимая, в каком направлении идут мои мысли, тут же отозвалась, панель возникла перед закрытыми глазами.
Я открыл глаза, и панель не дрогнула, висела в воздухе перед лицом, залитая тёплым густым золотистым свечением.
Задание завершено: «Произрастание».
Условие выполнено: Семя укоренилось в тканях носителя, сформировав стабильный симбиотический контакт.
Связь между носителем и материнским древом подтверждена.
Новый статус растения: росток.
Бонус за завершение: раскрытие латентного канала связи.
Я перечитал текст. Задание тянулось с того первого утра, когда я встретил это дерево. Недели медитаций, подпитки маной и кровью, ежедневного контакта через прожилки под кожей. Я давно перестал ждать этого момента, потому что между «тогда» и «сейчас» произошло столько всего, что задание ушло на периферию сознания, став частью фона, привычным тиканьем часов, которое замечаешь, только когда оно прекращается.
Панель мигнула и свернулась. Я поднял глаза от ладони, на которой серебристые прожилки пульсировали ярче обычного, разгораясь и угасая в ритме, совпадающем с ударами сердца.
У ствола Чёрного вяза стояла девушка. Она стояла на том месте, где кора расходилась двумя мощными корнями, образуя впадину, в которой обычно скапливались палые листья, но листьев под её ногами не было, корни казались ступенями, ведущими от ствола вперёд, к поляне, ко мне.
Чёрное платье облегало фигуру мягкими складками, ткань поглощала свет так же жадно, как кора вяза поглощала влагу. Прямые гладкие тёмные волосы падали ниже плеч, с тем оттенком глубокой черноты, который бывает у вороного крыла на излёте, когда перо поворачивается к свету и отливает синевой. Бледная фарфоровая кожа, и на ней, вдоль линий предплечий, по вискам, у ключиц, проступали тонкие серебристые прожилки — те же самые, что на коре вяза, что под моей кожей.