— Могу я присоединиться? — прогудел он, скидывая тяжёлый плащ.
— Да, почему нет, — я скупо улыбнулся, перехватывая рукоять меча.
Мы уже пробовали друг друга в поединке — но сейчас можно было разойтись в полную силу. Айварс оказался чертовски хорош. В его движениях чувствовалась старая асгардская школа — та самая, что веками ковалась в походах Одина. Он был быстрым, мощным и невероятно техничным. Пару раз он заставил меня попотеть, вынудив использовать вибраниумную плотность тела, чтобы парировать его молниеносные выпады. Спустя час я заметил, что он совсем вымотался, хотя и не подавал вида, упрямо сжимая зубы.
— Прервёмся на сегодня? — предложил я, опуская клинок. — Нам ещё ужинать, не хотелось бы, чтобы Птичка видела нас в виде загнанных лошадей.
— А ты хорош, Видар! — Айварс уважительно кивнул, вытирая пот со лба. — Я много кого видел за свою тысячу лет в рядах гвардии Асгарда, но таких соперников… Ты как живая стена, о которую разбивается любой шторм.
— Много лет тренировок. В основном — на выживание, — я пожал плечами, накидывая полотенце на шею. — Выпьем чего-нибудь? Мы можем пойти к нам, если ты не против.
Мы переместились в нашу гостиную. Я разлил виски по стаканам, и мы молча устроились на диване. Тишина затянулась, прерываясь только звоном льда.
— Как она пропала? — я решил прервать паузу, глядя на профиль воина. — Ты ведь асгардец, Айварс. Как ты допустил это?
Он заглотил виски одним мощным глотком и зло выдохнул, глядя в пустоту. — Рождество, — хрипло произнёс он. — Акути обожает мидгардские праздники. Один когда-то дал слово защищать их расу, и многие из нас тогда связали свои жизни с Птицами. Я стал её вторым мужем, её щитом. И когда Аяти исполнилось пять лет, мы решили рискнуть — показать ей огни Лондона. В тот день на ярмарке начались беспорядки, павильоны загорелись, дым, крики… В этой суматохе мы потеряли её. Я выпустил её руку всего на секунду.
Он помолчал, наливая себе ещё, и я увидел, как дрогнули его пальцы — те самые, что только что уверенно сжимали меч. — Потом выяснилось, что её украли цыгане. Хотели перепродать, она красивая девочка. Но к тому моменту, как мы их нашли, спустя неделю, она уже… угасла. Ты ведь знаешь, Видар, они не могут жить в неволе? Взрослые птицы держатся месяц, но дети… дети сгорают за считанные дни. Мы нашли лишь её холодное тело.
Я слушал его, и внутри всё сжималось. Тысяча лет поисков по мультивселенным. Тысяча лет, в течение которых он искал её и не мог дотянуться.
— Всю эту тысячу лет я жил под грузом вины, — продолжал он, глядя на дно стакана. — Не в силах смотреть, как Акути прячет свою вечную скорбь за улыбкой. И вот, когда она наконец нашлась, оказалось, что мы её снова потеряли. Она выбрала тебя и этого проныру Локи.