— До завтра, Саш. — Девушка проводила меня до двери.
В свете прихожей ее лицо казалось особенно нежным. Я кивнул и направился к своему подъезду. Лифт не стоял на первом этаже. Нажав кнопку вызова, принялся ждать.
Через несколько секунд двери открылись… но я замер на пороге.
В кабинке стояла та самая готка. Сегодня она была в строгом черном платье викторианского стиля, словно собралась на похороны. В руках все тот же огромный старомодный чемодан. На бледном лице читалось разочарование, она что-то едва слышно бормотала:
— Как же так, куда все делось… Неужели так быстро?
Заметив меня, она медленно вышла из лифта, волоча за собой чемодан. Колеса неприятно скрипели по полу. В этот раз чемодан казался пустым — никаких следов крови, хотя тот же тяжелый затхлый запах все еще витал в воздухе.
Готка остановилась передо мной, подняла неестественно яркие голубые глаза и с жутковатой улыбкой произнесла:
— Добрый вечер, Саша. Знаешь… так поздно возвращаться опасно. Ты разве не слышал? Убийца бабников… снова вышел на охоту.
Я нахмурился. В последнюю встречу Агата Левицкая тоже упоминала о новом преступлении. Интересно, об одном и том же случае идет речь? Но разве Мила Лазарева не переехала? Решила вернуться?
Впрочем, сейчас она не представляла для меня серьезной угрозы. Кивнув готке, я вошел в лифт. Девушка не уходила, продолжая буравить меня взглядом.
— Кстати, я так и не узнал твоего имени.
— Имя? — Она задумчиво коснулась подбородка, потом вдруг улыбнулась странной улыбкой. — В следующий раз… если доживешь до нашей следующей встречи, я скажу тебе свое имя.
Створки старого лифта медленно закрылись. Что она имела в виду?
Поднявшись на свой этаж, я увидел знакомую фигуру у двери. Рада Сергеевна сидела, поджав ноги, привалившись к косяку. В руке телефон, голова склонилась набок — похоже, заснула.
Ее длинные ресницы отбрасывали тени на темные круги под глазами, брови были нахмурены даже во сне. А из уголка приоткрытых губ стекала тонкая струйка слюны…
— Рада Сергеевна? Рада Сергеевна!
Я осторожно тронул ее за плечо. Только после нескольких попыток она начала просыпаться.
— М-м… А, Саша, ты вернулся? — Она попыталась повернуть голову, и ее шея отозвалась громким хрустом. Поморщившись, Рада Сергеевна сжала затылок одной рукой, другой протирая глаза. — Саша, я… Ой!
Попытавшись встать на затекшие ноги, она пошатнулась. Я едва успел подхватить, и Рада Сергеевна практически упала мне в объятия.
— Ух… все болит. — Она потирала то спину, то шею, то плечи, не зная, за что хвататься. На лице еще виднелись следы пыли от двери, что делало ее похожей на растрепанного воробышка. — Это все ты виноват! Заставил меня так долго ждать, что я уснула!