— Воронцов, давай по существу, — уже забираясь на броню подкатившего БТР, попросил я. — А то сейчас твари набегут, а нам ещё надо продумать маршрут.
— Да особо некогда было разговаривать. Кроме старлея вышли два рядовых срочника со старенькими АК и девять гражданских примерно с такими же стволами. Шесть парней и три девчонки. Четверо ребят лет по восемнадцать, один малой лет восьми и дедок под семьдесят. Две девчонки молодые, третья — где-то под полтинник, вылитая училка. А чего тебе маршрут-то не нравится? Других вариантов не много, объезжать через вокзал так себе идея, там наверняка машинами всё забито, хрен проедешь.
— Скорее всего, ты прав, давай поговорим со старлеем, пока в округе относительно спокойно, может, кто ещё бэтром сможет порулить, а ты с «Печенегом» подстрахуешь, боюсь, на обратном пути нас будут ждать гнарглы.
— Добро, — буркнул Воронцов, — но старлей трёхсотый, рука плетью висит.
— Ничего, подлечим, — улыбнувшись про себя, ответил я и направился к пассажирской двери «Тигра».
— Да кто вы… такие? — сдобрив фразу изрядной порцией мата, бешено вращая глазами, первым заговорил офицер.
Он хотел добавить что-то ещё, но на капот машины запрыгнул Мэнни, отчего мужик дёрнулся и начал просто бессвязно материться.
— Я же говорил, не пугайся кота, он за нас, — скрыв улыбку, проговорил я.
— Не дрейфь, старлей, я тоже поначалу охреневал от происходящего, когда этот мужик приехал в мою часть и, покрошив кучу зомбаков, вытащил меня из оккупированного склада. Давай знакомиться, прапорщик Воронцов, служил в части, что возле Анисимовки, — протянув руку лейтенанту, пробасил Семён.
— Старший лейтенант Гаврилов, — ответил тот, но по причине травмы пожать протянутую руку не смог.
— Так, Гаврилов, меня зовут Игорь, я лидер группы выживших, которые ведут борьбу с тварями, и нам нужны люди. В курс дела введём вас на базе, а пока подставляй плечо, буду тебя лечить, — проговорил я и достал шприц с реской.
— Что это? — с опаской взглянув на серый цилиндрик шприца, спросил Гаврилов, но всё же отогнул отворот куртки.
— Передовая разработка нашего врача, — пояснил я, впрыскивая жидкость, — минут через десять от твоих ран не останется и следа.
Недоверчиво посмотрев на место укола, старлей решил промолчать. Явно не поверил, что такое возможно. Его рука не подаёт признаков жизни, а значит, повреждены нервы, что очень серьёзно, но убеждать его времени нет. Андрей уже начал отстреливать самых смелых тварей, которые повылезали из щелей, куда забились при появлении Джаггернаута. Времени у нас остаётся всё меньше.