— Слушай, Инга, а у меня появилась идея, как вызволить деда… — негромко произнёс я, почёсывая подбородок. В голове уже начал складываться план действий. — Сегодня тебе надо о-о-очень плотно поработать.
— Ёпт, а когда это я работала мало? — удивилась Инга. — Я вообще стахановец из мира котиков! Котики только едят и спят, едят и спят, а не вот это вот всё! У нас вообще-то лапки, ёпт!
— Что-то я у тебя лапок сейчас совсем не вижу, — усмехнулся я, ведь кошка была в обличии девушки.
Инга открыла рот, чтобы привести какой-то новый аргумент, но его не нашлось. Как и любая кошка она не очень любит напрягаться, поэтому периодически пытается отговорить меня от намеченных планов.
— Когда всё закончится, я куплю тебе самой лучшей куриной печени, — пообещал я. — В любом количестве.
— И погладить! — сразу же дополнила Инга вторым пунктом. — Виталя, я хочу чтобы ты меня хорошо погладил!
Инга нежно дотронулась до моей руки, по-женски флиртуя, будто подразумевала нечто большее, чем просто поглаживания. Я убрал свою руку и посмотрел на девушку серьёзным взглядом.
— Это всё потом. А сейчас слушай мой план.
Немного позже, окраина Читы
Посреди мертвой земли с чёрной травой стоял высокий костяной лич, который возводил руки к небу. Лича переполняла некроэнергия, его чёрный плащ развивался, будто дул сильный ветер. Но вдруг поток энергии стал уменьшаться. Тимофей Ильич опустил руки, а затем стал чесать затылок.
— Лич поганый, чего встал! — рявкнул святой охотник Роман Фёдорович и зажёг в своей руке яркий белый свет. — Исполняй ритуал, или я тебя испепелю!
Тимофей Ильич от этой угрозы лишь ухмыльнулся. Святой охотник ничем его не пугал, хоть он и чувствовал мощь его магии.
— Я старый уже… — стал говорить лич, всё так же почёсывая затылок. — Что-то не помню как дальше надо проводить ритуал. Если я продолжу, то либо выведу на чистую воду всех местных некромантов, либо же устрою здесь локальный некроармагеддон. Смекаешь, святоша?
Если бы Тимофею Ильичу было бы чем подмигивать святому охотнику, то он бы сейчас подмигнул. Роман Фёдорович был сильно взбешён, не понимая, блефует ли старый лич. Вообще Роман Фёдорович редко был эмоционален, но личей он ненавидел всей душой, из-за чего его вдвойне раздражали выкрутасы Тимофея Ильича.
— Значит ты сдохнешь, проклятый лич, — после некоторых раздумий все же выдал охотник. Всё его тело засветилось белым светом. Настолько сильным, что силуэт Роман Фёдоровича представлял собой одно сплошное белое пятно. — Таким, как ты, не место в нашем мире!