…Вот теперь пассажирки завизжали… прямо в один голос, не разберешь, кто ученый-земноводный, кто вороватый-предательский…
…Метнулся навстречу лес и холм. Деревья показались фантастически огромными, в последний миг пилот смог накренить аппарат, чудом проскочили меж чудовищных стволов, с хрустом влепились в подлесок…
…Швырнуло Укса не то чтобы далеко от аппарата, но жестко. Кувыркаясь, пытался сгруппироваться, не особо преуспел, от очередного удара боль прожгла ногу от ступни и выше…
…— Эй, живы? — завопила Профессор, выбираясь из кустов и отряхиваясь. — По моей рабочей версии, мы в заповедном краю. Как оно… реальная зазубренная пуща! Меня орехами так и обсыпало. Орехи, товарищи, это хорошо! В малину приземляться намного хуже — она колючая и липкая. Чего сидишь, Уксик? Нога?
— Она.
— Ничего страшного, сейчас зафиксируем, полежишь, отдохнешь, орешков погрызешь. Зубы-то не выбило?
На орехи
Пригревало сквозь ветви здешнее неочевидное солнце, Укс лежал на приятно пахучих ветвях и менее приятно пахнущей, слегка заплесневевшей ткани, и бездельничал. Ну, не то чтобы совсем бездельничал, просто размышлять в столь неспешном темпе казалось отдыхом.
Вообще островок был неплох. Лесистый, густо заросший огромными деревьями, с крошечным, четко «отцентрованным» по середине линзы озерцом. Профессор утверждала, что деревья — секвойи рода Тихоокеанско-Удаленная. Ну, пусть будут. Собственно, оценивать деревья полноценно, вместе с кронами, Уксу было лень — это нужно на берег выбираться, голову задирать, вершины разглядывать. И так понятно: высоченные, ствол толщиной с корпус безвременно усопшего «Фьекла». Никакого толку от такой флоры. Хотя, конечно, выглядят деревья грандиозно.
Вторым лесным слоем шел орешник — пышные кусты, высотой метров в пять, заполняли все пространство между массивными стволами секвой, сплетаясь листвой в единый тенистый шатер. Ниже произрастал мелкий кудрявый папоротник. Растительность насчитывала не так уж много видов, но чахлой она не казалась, даже наоборот.
Лагерь разбили на берегу озерца, без труда отысканного Лоуд еще в первой разведке. Укс тогда доковылял и вновь завалился спать — организм настоятельно требовал.
Ну, трое суток — достаточное время для отдыха. Организм отдохнул и слегка отожрался, его хозяин тоже слегка расслабился. Следовало принять решение.
Укс скептически глянул на берег: папоротники зверски вытоптаны, земля густо усыпана ореховой скорлупой — прямо многолетняя стоянка древнего человека, если не сказать «деятельной обезьяньей стаи».