Дивин попал в отряд, состоящий из остатков разбитых частей и выходящий к своим из окружения. Он не знал точно, сколько в нем бойцов — передвигаясь в горизонтальном положении, много не увидишь, — но теперь, когда начал ходить, приблизительно оценил его численность в сотню-полторы штыков. Плюс пара десятков телег.
Шли преимущественно лесами. На дороги старались не выходить — немцы перли вперед большими силами, и противостоять им горстка измученных, голодных людей не могла. К тому же, сковывало большое количество раненых и больных. Но, самое удивительное, никто не роптал — по крайней мере, в открытую, — а старался делать все от него зависящее. Хотя чувствовалось, что держатся люди из последних сил.
Командовал сводным отрядом майор-артиллерист. Григорий видел его пару раз мельком — хмурый дядька с изможденным лицом и красными от хронического недосыпа глазами. При нем уже знакомый особист, политрук Залыгин и еще двое или трое командиров. Старшина Юферов, вытащивший экспата из горящего штурмовика, отвечал за снабжение.
Дивин, кстати, попробовал как бы невзначай разузнать у него о судьбе своего личного оружия и летном комбинезоне, напичканном массой полезных вещиц, но безрезультатно. Старшина то ли не понял его, то ли умело делал вид, что не понимает. А настаивать Григорий не решился. Все, что удалось выведать, сводилось к невразумительной фразе, что, мол, когда спасали, то горящую одежку разрезали, бесчувственную тушку оттуда выдернули, а обрывки выкинули за ненадобностью. Потому что немцы могли очухаться и требовалось бежать куда подальше со всей возможной скоростью.
— Вы бы все-таки поели, — повторил устало Залыгин, присаживаясь на бревно рядом с экспатом. — Нет? Ну и зря! Эй, старшина, плесните-ка мне черпачок с разварочки. Негоже добру пропадать. Раз товарищ сержант отказывается.
— Пожалуйста, — Юферов вручил особисту котелок. — Ложка-то имеется, товарищ политрук?
— Найдется, — бледно улыбнулся особист. Он зачерпнул жиденькое варево, старательно подул и принялся жадно есть. Дивин отвернулся. Ему и правда кусок в горло не лез. И дело даже не в лице, скорее вся ситуация в целом действовала на него угнетающе. Он и по ночам в последнее время толком не спал — ожоги противно саднили, и мысли невеселые мозг взрывали.
— Покурить бы сейчас, — Залыгин отставил пустой котелок и благодарно кивнул хлопочущему у костра старшине. — Ты не куришь, Дивин?
Григорий отрицательно помотал головой. Как объяснить человеку, что в космосе зажженной папироской не побалуешься? Это только наземникам можно безнаказанно травить свой организм. Впрочем, теперь и он перешел в этот не слишком престижный разряд. Что ж, если выдастся такой случай, надо будет попробовать — не зря же почти все бойцы жутко переживают как раз из-за отсутствия курева?