— Будьте здесь, — возразил я.
— Я догадалась, в чем тут дело, — не унималась девушка. — У этих пятерых снова драка! Я наблюдала за Никитой и Федей. Они явно не дружат.
— Надеюсь, вы не вмешивались? Не читали им нотации и не воспитывали? — Нахмурился я.
Девушка хотела что-то сказать, даже открыла рот, но замолчала. Опустила взгляд.
— Будьте здесь. Я все улажу сам, — сказал я.
Ребят было найти несложно. Я почти сразу наткнулся на них у приземистого здания старого уличного туалета, которым никто не пользовался уже много лет. Пацаны собрались в кучку за ним, и галдели, выясняя отношения.
Я аккуратно подкрался со стороны задней, дальней от мальчишек стены, стал слушать их звонкие голоса. Хоть и не совсем разборчиво, но кое-что уловить я мог.
— И что ты сделаешь, сопля? — Надменно проговорил Федя Островной, — Опять заплачешь?
Окруженный четверыми мальчишками Никита, опустив голову, стоял у стенки.
— Что вы стоите? — Прошептала мне неизвестно откуда взявшаяся у меня за спиной Марина Ивановна. — Вы же видите, они его щас побьют! Что, боитесь вмешаться⁈ Тогда я сама!
Девушка попыталась было выйти из-за стены, но я остановил ее.
— Я велел вам оставаться у автобуса.
— Но я…
— Не вздумай ходить туда, девочка, — покачал я головой строго. — Если ты вмешаешься, то Никите не будет жизни в этой школе. Он должен разобраться сам.
— Я… да вы что?..
— Все будет хорошо, — заверил я. — Если что-то пойдет не так, я вмешаюсь.
— Да его же щас побьют… — пискнула девушка.
— Я много лет работаю с мальчишками. Своим вмешательством ты только навредишь Никите. Навредишь так, что всю оставшуюся жизнь он будет трусом. Будет самой жизни бояться.
Удивившаяся девушка молчала.
— Просто доверься мне, — добавил я.
Отвернувшись, Марина Ивановна кивнула.
— Хорошо, — кивнул я в ответ. И глянул на ребят, которые, занятые своими делами, даже и не замечали нас.
— Отойди от меня, — решился сказать обидчику Никита.
Слова мальчика заставили меня улыбнуться. Сам факт, что он пришел, не побоялся Островного, многое говорил об этом пацаненке.
— А то что? — Хмыкнул Федор.
— А то я тебя ударю.
— Что⁈ — Рассмеялся он, и его дружки поддержали своего лидера мерзковатыми смешками. — Ты? Меня?
Он толкнул Никиту в грудь.
— Ну, давай. Бей. Чего ты?
Толкнул второй раз.
— Чего не бьешь?
— Василий Николаевич… — Обеспокоенно шепнула мне на ухо учительница.
— Тихо, — Шикнул я на нее.
— Ну⁈ Чего ж не бьешь⁈ — Распалялся Островной, в очередной раз, пихая Никиту. — Че? Трусишь?
— Отвали от меня, — проговорил холодным тоном Никита.
— А то че? — Он заглянул в глаза Никите, стал пихать его грудью в грудь. — Че ты сделаешь, сопля?