Ария Тес
Соня
Почти полтора года спустя судьба снова загнала меня туда, куда я поклялась не возвращаться никогда.
Но у меня не было выбора. В Гатчину я приехала сегодня в обед, потому что я бегу. Снова бегу, и это, конечно, выглядит почти забавно. Только если в прошлый раз бежала я скорее метафорически, сейчас все очень серьезно.
Потираю шею и немного морщусь. Потом бросаю взгляд в зеркало и сразу отворачиваюсь. Не хочу смотреть. Смотреть — значит вспоминать тот ужасный день, а я боюсь этого. Стараюсь отодвинуть как можно дальше в своей памяти, но ночью мне снятся кошмары, в которых все происходит снова и снова.
Потом опять и опять.
А потом я умираю.
Пару раз моргнув, усилием воли отгоняю страшные игры собственного воображения, вместо того смотрю на маму. Она улыбается. Стоит перед огромным камином, на котором ничего нет, но она там что-то явно видит.
— Мам?
Оборачивается.
— М?
— Пожалуйста, не пялься в одну точку, окей? Кажется, будто ты спятила, а одного пиздеца за последние две недели нам уже предостаточно.
Звонко хохочет.
Я рада, что ей смешно. А еще я рада, что смех ее имеет такую силу — он окончательно заталкивает картины страшного куда-то поглубже, и я благодарна.
Скоро потемнеет.
Потом настанет ночь.
Я не хочу терять последние лучи солнца на прокручивания всего этого кошмара. У меня еще будет время. Потом. Когда потемнеет…
— Тут раньше шкатулка стояла, — мама жмет плечами и отходит от камина, потом присаживается на небольшой столик, — Бабушка ее очень любила.
— Пела?
— Ага.
— Что за мелодия?
— М-м-м… щелкунчик?
Улыбаюсь. Потом снова осматриваюсь.
Если честно, когда мама привезла меня сюда, я вообще такого не ожидала! Это не особняк княжеский, конечно, но размах поражал. Огромный дом и огромная территория, отгороженная хлипким, но забором.
— Почему дом в таком… относительно неплохом состоянии?
— Я за ним слежу, — жмет плечами, — Относительно неплохо издалека или когда бываю в Питере. Нина приезжает раза два в месяц… Здесь беда с электричеством, водопроводом и… вещей нет никаких…
— Украли?
— Что-то да, что-то мы с Ниной успели спасти, и теперь оно стоит у нее. Что-то продала. Что-то увезла домой.
— Правда?
— Да. Трюмо в моей комнате? — киваю, — Так вот оно отсюда. Очень хорошая мебель, скажу я тебе! Такую сейчас не делают. Цельное дерево, ручная работа! Знаешь, сколько оно стоит?!
— Понятия не имею, если честно.
— Много, милая, — расширяет слегка глаза и кивает, — Очень-очень много.
Моя семья, конечно… открывается с другой стороны. Не с той, что я всегда знала. Я даже жалею, что раньше не спрашивала ни про военного деда, ни про крутую бабулю из партии. Мне казалось, что мама не любит говорить о них. Может быть, и так. Просто ностальгия навалилась, да и меня хочет отвлечь…