— Хорошо, — сказал Бертран без энтузиазма. — Только не ждите благодарности. Они вас ненавидят. Всех нас ненавидят.
— Мы не за благодарностью приехали, — ответил Леруа.
Дюбуа слушал, стоя у стены, автомат на груди. Ему было всё равно, ненавидят или нет. Он видел ненависть в глазах чеченцев, когда служил. Видел её в глазах местных здесь, в Мали. Ненависть ничего не меняла. Пули всё равно летели, кровь всё равно лилась, война всё равно продолжалась. А он был только винтик в этой машине, маленький, ржавый, но крутящийся. Легионер. Солдат на краю карты, гоняющий бедуинов со ржавыми АК, потому что приказ есть приказ.
Ночью он лежал на койке, слушая, как ветер воет за стенами, как скрипит железо, как похрапывает Ковальски, как Гарсия бормочет во сне. Под потолком ползла ящерица, медленная, бледная. Дюбуа закрыл глаза. Завтра будет патруль. Может, стрельба. Может, кто-то умрёт. Может, он сам. Неважно. Здесь, на краю пустыни, в этом ржавом бараке, окружённом песком и тишиной, ничего не было важно. Была только служба. Только автомат, рюкзак, приказ.
Только это и держало его в живых.
Выехали в пять утра, когда небо только начинало сереть на востоке. Три грузовика, сорок человек, патроны, гранаты, вода. Цель — деревня Тахелт, сорок километров на северо-восток. Информация от Бертрана: там прячется оружие, там останавливаются боевики, идущие с севера. Может, правда, может, слухи. Проверить. Зачистить. Двигаться дальше.
Дюбуа сидел в кузове, проверяя магазины. Тридцать патронов в каждом, четыре магазина на разгрузке, один в автомате. Сто пятьдесят выстрелов. Достаточно. Две гранаты, нож, фляга. Всё на месте. Руки работали автоматически, мозг был пустой, тело готовилось к тому, что будет. Адреналин ещё не поднялся, это случится потом, когда начнётся. Сейчас была только концентрация, холодная и плотная.
Рядом Ковальски жевал резинку, челюсти двигались мерно. Малик читал молитву беззвучно, губы шевелились. Сантос смотрел в пустоту. Гарсия курил. Все делали то, что помогало им собраться перед боем. У каждого свой ритуал. У Дюбуа ритуалом была проверка оружия. Пять раз, десять, сколько нужно. Пока пальцы помнят, где что находится.
Грузовики шли по пустыне, петляя между камнями и кустами. Пыль висела облаком. Солнце встало, красное, злое, начало нагревать воздух. К семи утра было уже за тридцать. Деревня появилась внезапно, за грядой холмов — скопление глинобитных домов, может, двадцать построек, плоские крыши, узкие улочки. Загоны для коз. Колодец в центре. Пальмы, чахлые, пыльные. Дым от костров.