Легионер не терял времени. Обнял, поцеловал, руки скользили по телу, снимал одежду медленно, ласково. Она отвечала, жадно, давно не было мужчины видимо. Любили долго, страстно, на койке узкой, потом на полу на ковре. Пьяная, она громко стонала, царапала спину, кусала плечо. Он работал профессионально, без эмоций внутри, но с техникой хорошей — годы опыта, бордели, случайные связи, всё научило как доставить удовольствие женщине.
После, когда лежали, она прижалась, говорила сонно:
— Ты хороший… останешься?
— Может быть. Расскажи мне о городе, о людях. Кто здесь главный? Кто опасный?
— Зачем тебе?
— Просто интересно. Не хочу проблем.
Она рассказывала, сонно, обрывками. Имена, связи, кто с кем, кто боевик, кто просто бандит. Упомянула Махмуда — главного поставщика оружия, связь с боевиками в горах. Упомянула дом где прячут раненых боевиков, лечат, прячут от французов. Ценная информация, Шрам запоминал всё. Когда она заснула, он лежал рядом, смотрел в потолок, планировал. Ещё день-два здесь, выжать максимум информации, потом уходить.
Заснул под утро, чутко, как всегда.
Разбудил стук в дверь, громкий, требовательный. Рассвет, солнце только встало. Фатима проснулась, испугалась:
— Это Омар! Мой… он ревнует, говорит я его женщина!
— Открывай, — сказал Шрам спокойно, вставая, натягивая штаны. Револьвер взял, спрятал за спину.
Дверь открылась, ворвались трое. Омар впереди — здоровый мужик, бычья шея, борода чёрная, глаза бешеные. За ним двое дружков, помельче, но тоже крепкие, с ножами.
— Шлюха! — Омар ударил Фатиму, она упала, заплакала. — Ты с кем спала? С этим бродягой?
Шрам стоял молча, руки опущены, револьвер за спиной. Омар развернулся к нему:
— Ты! Выходи наружу! Поговорим!
Легионер кивнул, пошёл к двери. Омар схватил за руку, потащил. Дружки следом. Фатима осталась в доме, рыдала. Тащили по улицам, на север, к окраине. Рассвет был серый, холодный, люди не проснулись ещё. Никого вокруг.
Пришли на кладбище — мусульманское, могилы простые, камни и песок. Омар остановился, развернул Шрама лицом к себе:
— Ты трахнул мою женщину! Теперь я тебя убью, зарою здесь, никто не найдёт!
Начал орать на арабском, диалект малийский, быстрый, злой. Шрам не понял слов, но смысл ясен — угрозы, унижения, обещания медленной смерти. Дружки окружили, ножи достали.
Русский ждал момент. Омар орал, подошёл вплотную, ткнул пальцем в грудь. Тогда легионер двинулся — левой рукой отвёл палец, правой выхватил нож из-под рубахи, ударил снизу вверх, под рёбра, в сердце. Лезвие вошло глубоко, до рукояти. Омар выдохнул, глаза расширились, упал на колени, хрипел. Шрам вырвал нож, ударил ещё раз, в горло, артерия хлынула, кровь фонтаном.