Я не стал лишать её нового опыта.
— Только осторожно, котёнок, хорошо? Не отходи от меня.
— Да, папа.
— Нет-нет! — встревожилась Данара. — Идём со мной, папа справится без нас.
— Не справится! — пальчики Киры вцепились в мою брючину.
Данара закусила губу, но настаивать не стала и побежала к машине, а мы с Кирой медленно подошли к парню. Он продолжал стоять на коленях, словно потерянный, и лишь увидев меня, испуганно дёрнулся.
— Спокойно, — я поднял обе руки. — Мы поможем тебе.
Но парень испугался не меня. Он смотрел чуть в сторону, за наши спины. Я начал поворачиваться, чтобы проследить его взгляд. Закричала Данара — боль…
…грязный пол грузовика, скованные за спиной руки.
Где Данара? Где моя дочь?
Беспокойство переросло в тревогу, тревога — в страх. Если с ними что-то случилось…
Я подтянул ноги под себя и, опираясь лбом об пол, постарался подняться.
— Да лежи ты спокойно!
В лицо прилетел каблук, и в голове помутилось.
— Колтун, слышь? Почему они всё время пытаются встать? Ему говоришь — лежи, а он встаёт? — снова удар. — Тебе же говорят: лежи! — ещё удар. — Значит, надо лежать. Понял?
В ушах загудело, как провода в поле. Глаза залила кровь. Моя. Никогда меня не били вот так, до крови. Драка — не лучший способ решить проблему. Всегда можно договориться, и я прошептал:
— Прекратите, пожалуйста…
— Что сделать? Прекратить? Слышь, Колтун? Он просит прекратить. Ха!
Каблук прошёлся по рёбрам, я захрипел.
— Успокойся уже, Музыкант.
Голос прозвучал тихо, но повелительно.
— А чё он дёргается?
Над моим лицом зависла рифлёная подошва, качнулась и исчезла.
— Ладно, шлак, дыши глубже.
Остаток пути я лежал смирно. Лишний удар берцем не поможет узнать, где я и что с моими девочками. Но они живы, да, да, они живы, иначе… Не знаю, что иначе, но они живы.
Машина остановилась. Несколько минут простояли в тишине, потом послышался механический шум отъезжающих ворот, и мы поехали дальше. Водитель повернул направо, налево, дал задний ход и надавил тормоз. Борт откинулся, люди начали выпрыгивать. Музыкант ухватил меня за воротник и выдернул из кузова. Я едва не воткнулся головой в асфальт. Музыкант удержал меня, вздёрнул на ноги и придавил к кузову.
— Стой здесь и не дёргайся.
То, что дёргаться — себе вредить, я уже осознал. Теперь понять, куда меня привезли. Огляделся. Впереди три ангара, чуть дальше двухэтажное кирпичное здание под шиферной крышей. Возле него УАЗ и два чёрных джипа с мощными серебристыми кенгурятниками. Вокруг территории трёхметровый бетонный забор, колючая проволока, через каждые сорок-пятьдесят метров вынесенные за периметр вышки. А дальше верхушки сосен.