— Может и нравится, — заговорил я хриплым басом. — Тебе что за дело?
Он меня не узнал. Да меня бы и мать родная сейчас не узнала, тем более в респираторе.
— Ладно, ладно, я просто так спросил, — Гоголь подмигнул. — Ты к начальнику? Пыльцу несёшь? Давай я передам. Донесу в полной сохранности.
— Анализы свои доносить будешь, а контейнер я сам как-нибудь.
— Ну смотри, наше дело предложить. Лаборатория в следующей штольне, не промахнись, — и добавил с ухмылкой. — Аптекарь.
— Не промахнусь.
Я вошёл в штольню. Камеры с заключёнными находились по обе стороны. Внутри та же жуть что и прежде: полутвари, полулюди. В третьей от начала сидела Галина Игнатьевна, начальник внутренней охраны, впрочем, судя по обстановке и ситуации — бывший начальник внутренней охраны. Одежды нет, стало быть, процесс трансформации запущен. Увидев меня, Галина Игнатьевна стыдливо прикрылась руками. Непривычно некогда всесильной госпоже жилых блоков сидеть голой под чужими взглядами. Хотя смысл прикрываться? Она уже не человек. Я попытался найти в себе немножко жалости, не нашёл, и не потому что по её приказу просидел двое суток на принудиловке. Жалости не было в принципе. Ни к ней, ни к соседям.
— Что ж ты у каждой решётки останавливаешься? В зоопарк тебе тут что ли?
Опять Гоголь. Только на этот раз не один. В штольню быстро заходила фермерская охрана и выстраивалась полукругом в два ряда. Всё как на учениях: первый ряд на колено, второй в полный рост. В руках дробовики. Не много ли на одного меня?
Я обернулся. С другой стороны тоже подходили бойцы, перекрывая проход к лаборатории.
Гоголь широко улыбнулся:
— Или ты Дряхлого ищешь, Дон? Хе-хе. Так он в следующей камере. Загляни, я разрешаю.
Дёргаться, хвататься за оружие, взывать к милосердию, типа, дяденька, отпустите, вы меня с кем-то спутали, я не стал. Не спутали они, да и бесполезно это. Вырваться из таких тисков живым не получится. Даже под дозой не получилось бы. Слишком много врагов и слишком мало места. Так что попал я основательно, и проще поднять руки, надеясь, что в будущем смогу исправить ситуацию. А пока нужно закончить то, для чего пришёл, тем более что позволяют.
Я перешёл к следующей камере.
Свиристелько был не прав, Дряхлый оказался не такой уж и большой фигурой. На полу сидело нечто бледное, с лоскутами свисающей кожи, в гнойниках. Глаза выпучены, рот искривлён, клочки седых волос торчат над ушами. Но лицо вполне узнаваемо, хоть и похоже на разлагающуюся маску мертвеца. Да, это Дряхлый, только наполовину превратившийся в подражателя. Та самая стадия, когда разум твари начинает сливаться с разумом человека. Дряхлый всю жизнь задавался вопросом, что получается в итоге этого слияния. Продолжает ли тварь чувствовать себя человеком? Скоро он узнает ответ.