— О чем вы тут веселом беседовали?
— О том, много это или мало — шестнадцать лет, — охотно пояснил Жак, и его величеству немедленно стала ясна причина мрачного настроения Кантора. Нашли о чем напомнить, любители дискуссий на абстрактные темы… О том, как все было прекрасно тогда и как дерьмово теперь. Удивительно, что Кантор не потрудился с ними поскандалить. — Вот Элмар утверждает, что в шестнадцать лет человек уже полностью взрослый, и тут же сам себе противоречит, вспоминая, как он по глупости получил по голове кистенем в своей первой битве. А вы что скажете по этому поводу? А то Диего что-то не пожелал высказываться и вообще как-то посмурнел…
— Дискутанты хреновы, — нехорошо усмехнулся король. — Дались вам эти шестнадцать! Почему бы не поговорить, например, о пятидесяти?
— Нам еще не было пятидесяти, — проворчал Элмар. — И никто не гарантирует, что будет.
Жак немедленно скис, а его величество продолжил воспитательный процесс:
— Зачем же так сразу, давайте предполагать лучшее. Вот ты, к примеру, расплывешься, как и твой батюшка, наживешь цирроз печени, гипертонию и радикулит. Жак превратится в маленького лысого толстячка. А вот мы с Кантором останемся стройными и высокими кавалерами, и могу поспорить, на него и в этом возрасте будут вешаться дамы.
— Насчет него не знаю, — попытался мстить разобиженный Элмар, — а вот ты будешь питаться манной кашей и паровыми овощами по причине застарелой язвы желудка и выкашливать последние остатки своих прокуренных легких.
— О нет, — рассмеялся Шеллар, которого мрачный прогноз кузена ничуть не впечатлил, хотя бы потому, что был до смешного предсказуем, как и все, что делал кузен. — Это не раньше семидесяти. А об этой отдаленной дате нам нет смысла спорить, ибо столько вы уж точно не проживете.
— Ваше величество! — окликнул Кантор. — Подойдите взгляните, сколько вам сыпать.
В его голосе королю почудились веселые нотки. Выйдя же на кухню, он обнаружил, что Кантор действительно тихонько хихикает, насыпая молотый кофе в серебряный кофейничек.
— Сколько? — спросил он, кивая на ложечку, которую держал в руках.
— Как себе, — улыбнулся Шеллар, облокачиваясь о буфет. — Что тебя так развеселило?
— Вы что, нарочно испортили им настроение, чтобы меня утешить?
— Отчасти, — чуть пожал плечами его величество. — А что, тебя действительно утешило их испорченное настроение?
— Нет, — усмехнулся мистралиец, долил в кофейник воды и поставил на плиту. — Меня утешила ваша личная королевская забота. Вы всегда так трепетно относитесь к душевному состоянию своих подчиненных?