Вершинин развернулся и пошёл к своей повозке. Голицын — за ним, не оглядываясь. Люди в кожаных доспехах растворились в темноте так же бесшумно, как появились. Повозки тронулись и заскрипели обратно к городским воротам.
Через минуту на грязном тракте за Северными воротами Вольного города остались только двое.
Белозёров и Демьян. Пустая телега. Мокрый плащ. Кинжал в грязи.
Бывший посадник. Бывший глава Гильдии. Бывший хозяин города.
Белозёров медленно поднял голову и посмотрел назад, на тёмные стены Вольного города.
Дождь лил. Где-то далеко, за стенами, спал трактир «Веверин» с резным драконом над входом.
Белозёров стоял на тёмном тракте и не двигался. Идти было некуда.
Крыса сбежала с корабля.
Но тонуть ей пришлось прямо у причала.
Выходной.
Странное слово для человека, который в прошлой жизни не знал выходных. В мишленовском ресторане выходной — это день, когда ты работаешь не шестнадцать часов, а двенадцать. Но здесь, в Слободке, я решил, что сегодня всё будет по-другому. Наш трактир сегодня закрыт, а на двери висит табличка, которую Гришка лично написал кривыми буквами: «Закрыто. Праздник».
Праздник для тех, кто его заслужил.
Я стоял на кухне и взбивал белки привычными движениями. Венчик ходил по миске кругами, белая масса густела, набирала воздух, поднимаясь шапкой. Рядом со мной на табурете сидел Гриша, свесив ноги, которые до пола не доставали, и смотрел на мои руки с таким вниманием, будто я разминировал бомбу.
— Видишь, как пена меняется? — сказал я, не останавливая руку. — Сначала жидкая, потом начинает держать форму. Вот этот момент, когда она перестаёт стекать с венчика, — это называется мягкие пики. Запомни.
— Мягкие пики, — повторил Гриша серьёзно и нахмурился. — А жёсткие?
— Жёсткие — это когда ты перестарался и белок стал зернистым. Тогда выбрасывай и начинай заново.
— Выбрасывать? — Гришка посмотрел на меня с ужасом. — Яйца же! Еда же!
Я потрепал его по макушке.
— Тогда съедай сам. Яйца дешевле чем испорченный торт. Лучше потратить три яйца на учёбу, чем запороть целый корж.
Гриша обдумал это и кивнул с видом человека, который принял сложное экономическое решение.
— А почему они поднимаются? — спросил он, заглядывая в миску. — Белки же жидкие, а становятся как облако.
Я усмехнулся. Шестилетний пацан задавал вопросы, которые половина поваров в моей прошлой жизни даже не думала задавать. Они просто взбивали, потому что в рецепте написано «взбейте». А этот хотел знать — почему.
— Потому что ты вбиваешь в них воздух. Белок внутри как сетка. Когда ты его взбиваешь, эта сетка растягивается и ловит пузырьки воздуха. Чем больше пузырьков — тем пышнее масса. Когда поставишь в печь, жар раздует эти пузырьки ещё сильнее, и бисквит поднимется.