Быстро сказка сказывалась, да не скоро дело делается. — Это я про признание меня официальным наследником князя Буревого, если что. И вы ни за что не догадаетесь, в чем у нас случилась загвоздка! А все мое прохождение университетского диагностического артефакта перед первым курсом повлияло! Там же я воспользовался добытым мне дедом прибамбасом, напрочь искажающим возможность определения моего родства. А результаты этого исследования, оказывается, не просто так, чисто для развлечения поступающих школяров служат, а все скрупулезно собираются и отправляются в имперский комитет по наследованию. Ага, а у меня там чистый ноль в графе родства со всеми двенадцатью основополагающими родами империи прописан, включая и род императорский, и род Буревых, и что-либо поделать с этой бюрократией даже светлейшему князю оказалось очень сложно. Тот древний, как дерьмо мамонта, артефакт же еще в незапамятные времена был признан имперским эталоном, который законодательно, как бык овцу, кроет исследования на всех прочих, пусть даже намного более точных и совершенных артефактах.
В итоге так получилось, что все планы родителя по моему обучению пришлось притормозить. Впрочем, не особо-то я и расстраивался по поводу этой проволочки. У меня и без того вполне было, чем заняться. И это я не о девочках, как кое-кто из вас подумал, а о все той же учебе. Ага, тренировки с менталистом. Точнее с менталисткой и очень даже симпатичной. Но симпатичность Татьяны Николаевны отнюдь не мешала ей быть до отвращения въедливой и очень вредной.
— Тяжело в учении, легко в лечении, — поучала она меня во время учебных спаррингов, целью которых было внушить сопернику какие-нибудь особо яркие эмоции, избежав подобного внушения в свой адрес. Ага, бабуля после одной из таких тренировок в ужас пришла, когда я, попросив ее предоставить мне банку горчицы, залез туда аж столовой ложкой и с выражением удовольствия на лице отправил ее в рот. Угу, это довольное выражение даже секунды две еще продержалось, после того, как у меня припекать начало во всех местах разом. А ведь эта ментальная диверсия, да еще с отложенным действием, тоже была всего лишь демонстрацией возможности менталистов по управлению чужими желаниями и эмоциями. Очень после нее я проникся, начал с удвоенным пылом заниматься и защитой сознания и такими вот незадекларированными для широкого круга непосвященных способами повлиять на ближнего своего.
Совершенно неожиданно ко мне, в Огарево, приехали гости. Сашка Соколов со Стасом Вишневским. Точнее, как неожиданно? Я сам же их и пригласил при разговоре с Сашкой по телефону, сообщив, что вовсе не факт, что смогу продолжить учебу в университете, но точных сроков приезда в гости не обозначил. А они взяли, да и прикатили. Особенно вызывало удивление, что Соколов взял с собой Вишневского. Нет, я с недавних пор ничего против этого заносчивого засранца не имею, но они же, как кошка с собакой, вечно выясняют отношения.