Слабо улыбнувшись, я окружил тушу ковром насекомых, после чего мухи — хотя называть их так откровенно неправильно, переросли они уже этот статус! — умудрились поднять её в воздух и медленно, словно вертолёт с грузом, полетели ко мне. Засуну тушу в сумку, постараюсь дотащить до деревни. Уверен — сожрут и косточки обсосут. Вопрос: кому отдать? Себе. И братьям. Хочется попробовать.
— Я к тому, — вновь посмотрел я на девушку, — что отпираться бессмысленно. Игнац Ноблен посетил Фанг и Сибральд — это я точно знаю. Но почему-то сборщик налогов не добрался до Ностоя, хотя по срокам уже должен был. Следовательно — что? — наклонил я голову. — Он пропал именно в вашей деревне!
Поднявшись на ноги, я подошёл ближе, встав к ней впритык. Отчего-то взгляд застыл на торчащих через тонкую ткань женских сосках. Сглотнув, ощутил шевеление в штанах. Сука! Не вовремя!
Шестнадцать лет — это возраст, когда стои́т даже не от вида, а от намёка, голоса, улыбки, случайно увиденной полоски кожи или практически чего угодно. А я, так-то, до сих пор девственник. Ха, в современном мире подобное было бы абсолютной нормой, здесь… Да в принципе здесь тоже ещё нормально, однако, по-хорошему, дело надо исправлять. Иные уже детей в этом возрасте имеют, а я всё ещё могу лишь мечтать о прикосновении к женской груди.
Спасаюсь тренировками, но таким темпом яйца, наверное, скоро закаменеют. И сила воли начала давать трещины. По ночам у меня теперь два вида снов: чёртовы кошмары с мёртвой семьёй или голые бабы. К счастью, сны снятся мне не всегда. С ужасом жду, что будет, если сны объединятся. Так и фобию к женщинам поймать недолго!
Мотнув головой, постарался отвлечься.
— Что скажешь в своё оправдание? — чуть более хрипло продолжил я, вытащив кляп у неё изо рта. Ладонь невольно коснулась нежной кожи щеки и шеи девушки.
— Ты покойник, клятый ностоец! — звонко воскликнула она и плюнула мне под ноги. — Тупой кретин! Тебя поймают и снимут кожу! А потроха зажарят прямо внутри туши. Отличное мясо! Хватит на пару дней всей деревне. Понял, урод? Тебя найдут сразу! Тебе уже не уйти. Не уйти! Не!..
Кляп вернулся на место. Более того, я запихнул его поглубже — так, что она аж закашлялась.
— Потрясающе… — вздохнул я. — Да не вертись ты! — грубая пощёчина заткнула эту дикую аборигенку.
Понятно, что я всё равно полезу проверять Грайдию, изучая при помощи насекомых каждый, мать его, камешек этой сраной деревни! Потому что не верю, будто бы Игнац Ноблен и три десятка умелых мужиков, часть которых по-любому знала Боевые Искусства — и наверняка Ауру, — могли сдохнуть от, скажем, разбойников в пути!