Уверенные в собственной неуязвимости и безопасности, легли спать, расположившись вокруг обелиска, под куполом. Дневная усталость взяла своё, и я почти мгновенно вырубился. Чтобы также мгновенно подскочить, когда над ночным лагерем раздался испуганный крик.
— Прочь! Пошли прочь! — визжала Юля, и, присмотревшись, я понял, что девушка не сумела выбраться из спальника, и её уже почти вытащили наружу.
— Ноги подожми! — приказал я, и почти сразу ударил хопешем по наглой морде, закрытой пластинами брони. Ещё пара ударов, и насекомое издохло. Неясный свет обелиска выхватывал десятки морд, прижавшихся друг к другу и наседавших на защитное поле.
— Подъём! — крикнул я, пиная товарищей. — Всем подъём! Оружие к бою!
— Да в чём дело-то? — испуганно поинтересовалась Хана, а потом выдала такой витиеватый матерный пассаж… Не я один обогатил свой лексикон в ту ночь. Но каждое слово в этой ситуации было абсолютно уместно.
Защитное поле сузилось с двух метров до полутора и стремительно истончалось.
— Тим, готовь Купол. Костя, не жалей патронов, прикрываешь тыл, — мгновенно сориентировавшись, начал я раздавать приказы. — Хана, обстреливай всех, пока можешь. Настя, ставь завесу. Юля — откидывай как можно дальше.
— А ты чем займёшься? — стараясь успокоиться, язвительно спросила княжна.
Отвечать я не стал, просто шагнул из безопасного радиуса, одновременно создавая меч и вкладывая в него дополнительный символ копья. Золотая волна обрушилась на толпу тварей, разом рассекая тьму и почти десяток монстров. Не успело сияние угаснуть, как я взмахнул рукой ещё и ещё раз.
Твари бросились на меня со всех сторон, стремясь сожрать, вцепиться жвалами, способными перекусить металлический прут. Щёлканье челюстей сливалось в сплошной треск, но бессильным, потому что мне удалось активировать форму воина в последний миг, воплотив непробиваемую броню.
Время стало вязким и тягучим, словно сироп. Каждая секунда была дорога, и я бил тварей, давил их и разрывал, используя любую возможность. И всё равно спустя всего минуту меня буквально погребло под массой насекомых. Теперь можно было атаковать в любом направлении! Разрывая сколопендр пальцами, обламывая особенно длинные лапки и втыкая их в тянущиеся ко мне морды, я сражался на пределе возможностей.
А куча-мала всё нарастала. Давила такой чудовищной массой, что за постоянным треском панцирей я перестал слышать ружейные выстрелы. Под весом врагов меня согнуло. Даже обладая собственной массой в полтонны и соответствующей силой, я не выдерживал натиска. Противники же не кончались, сколько их ни убивай, и стоит времени воплощения истечь или ему сломаться под давлением, я тут погибну.