— Подойдите. — Голос его был ровным, но в нем звенела сталь, спрятанная в шелке.
Ишель шагнул вперед, его тень слилась с узором на ковре, изображавшим сплетенных драконов.
— Отец. — Принц склонил голову, но не стал кланяться. Я повторила жест, затаив дыхание: в этом зале даже воздух казался соучастником заговора.
Император поднял взгляд. Его глаза скользнули по мне, будто ощупывая каждую складку одежды, каждую тайную мысль.
— Княжна Ян. — Он протянул руку над столом, и свет свечи дрогнул, озарив перстень с кровавым рубином. — Говорят, ты… использовала некие необычные способности, чтобы оживить моего первого наследника.
Фраза повисла в воздухе, обрастая шипами. «Оживила». Не «вылечила», не «помогла». Словно до нее он был мертв. Словно я нарушила естественный порядок.
— Его высочество силен духом, — ответила я, заставляя губы растянуться в почтительной полуулыбке. — Мне оставалось лишь… напомнить ему о свете.
— «Свете»? — Император щелкнул четками. — Интересно. А что говорят твои глаза о тьме, которая ползет по моей столице?
Он провел ладонью над свитком, разворачивая его. На пергаменте алыми чернилами был нарисован символ — крыло феникса, точь-в-точь как метка на шее только что встреченной мною служанки.
— Кровь на стенах, шепот в переулках, — продолжил он, наблюдая за моей реакцией. — Говорят, демоны любят являться в облике прекрасных женщин.
Ишель напрягся, его рука непроизвольно дернулась к мечу. Я едва заметно коснулась его пальца краем рукава: «Не сейчас».
— Демоны боятся вашего сияния, они не осмелятся даже приблизиться к императорской крови, ваше величество, — сказала я, опуская глаза. — А красивые женщины… просто боятся ошибиться.
Тишина загудела, как натянутая тетива. Потом император неожиданно рассмеялся — сухо, словно скрип несмазанных колесниц.
— Умна. Опасна. — Он откинулся на спинку трона, и тень феникса накрыла его лицо. — Мой сын всегда имел… изысканный вкус.
Ишель выпрямился, его голос прозвучал твердо:
— Я готов представить доказательства ее невиновности.
— «Невиновности»? — Император поднял бровь. — Кто говорил о вине? Я лишь… восхищаюсь изобретательностью. Наслаждайтесь спокойствием, пока оно длится, — произнес он, поворачиваясь к окну, где начинали сгущаться тучи. — Гроза приближается. А фениксы… как известно, рождаются в огне.
Когда двери закрылись за нами, Ишель резко выдохнул:
— Отец пытался нас о чем-то предупредить. Он что-то знает, но не может сказать прямо.
— Знает не все. — Я разжала пальцы, рассматривая следы от впившихся ногтей на ладони. — Но дал нам время. Чтобы мы… показали представление.