Кто бы знал, как мне хотелось высказать все эти мысли вслух, но я сдержался. Правда, Сталин, наверное, что-то заметил. Может, и нет, но он отчего-то очень многозначительно хмыкнул и предложил мне задержаться после совещания для приватного разговора.
Думал, он меня ещё чем-то собрался напрячь, но нет. Сталин просто спросил, чего такого ему ждать в моем докладе, что может вызвать у него неоднозначную реакцию. Собственно, для меня это был простой вопрос был из разряда простых, поэтому я ответил не задумываясь.
— Возможно, у меня не хватит денег для создания целой армии в том виде, как было запланировано изначально. Но этот вопрос решаем, если все грамотно спланировать и разнести по времени. Это первый важный момент. Второй — это разрешение на работу в нашей стране бывших граждан России, находящихся в эмиграции, которых я планирую привлекать в качестве инструкторов. И третий вопрос — это разрешение набрать в Советском Союзе хотя бы десять тысяч добровольцев для прохождения службы в ЧВК.
Сталина очень удивил мой ответ, и он не удержался от ещё одного вопроса.
— Первые два вопроса понятны, но вот третий вызывает недоумение. Мне не совсем ясно, как между собой связаны формирование армии и добровольцы для ЧВК?
— В ЧВК добровольцев намного быстрее сделают младших командиров, чем здесь, где нет для этого даже базовых вещей.
— Тем более непонятно, зачем тогда везти сюда эмигрантов, если младший командный состав вы будете учить в Аргентине? — уже несколько возмущенным голосом спросил собеседник.
— Инструкторы здесь нужны для обучения среднего и высшего командного состава армии, а вот рядовых бойцов будут обучать люди, прошедшие подготовку в ЧВК. Но это ещё не все, в дальнейшем мне хочется, чтобы в составе ЧВК служили люди из Советского Союза, которые необходимы на случай выполнения деликатных миссий на пользу государству. Помимо того, что сейчас все будет происходить намного быстрее и качественнее, в дальнейшем это тоже пойдёт на пользу. Опять же, прежде чем приступить к формированию армии, предстоит провести огромную предварительную подготовку, а время терять не хочется.
Собственно, на этом разговор закончился. Сталин отпустил меня, но перед этим попросил не затягивать с подготовкой доклада и сам тоже пообещал как можно быстрее рассмотреть все предложенное и выдать положительное заключение, если, конечно, все мои идеи будут без перегибов. Он просто намекнул, что, скорее всего, больших проблем с принятием моих условий не предвидится. Правительство Советского Союза и само уже достаточно серьезно обсуждало возможность примирения с бывшими противниками, незапятнанными в преступлениях против страны.