После обмена ничего не значащими фразами Ронел перешел к самому главному, на его взгляд, вопросу.
— Конечно, я понимаю, что ты, господин ишиб-охотник, по какой-то причине должен оберегать свои тайны, но нельзя ли делать это хотя бы в другой одежде? Более достойной ишиба и дворянина?
Старший Ферен автоматически причислил Михаила к дворянскому сословию по двум причинам. Во-первых, ишиб высокого уровня не мог не быть дворянином — специальная коллегия следила за этим и подавала королю прошения о переводе могущественного ишиба в дворянское достоинство, если тот рождался в семье простолюдинов. Это был очень разумный ход, потому что восстания ишибов никакая страна в мире Горр не пережила бы. А ишиб, способный отлично скрывать свой аб, по общепринятым представлениям, не мог не быть могущественным ишибом. Во-вторых, только дворянин мог без оглядки ввязаться в драку, которая не только его не касалась, но и в которой перевес был на стороне противника. Потому что крестьянину или рабу такая мысль даже не могла прийти в голову, а наемник не захотел бы рисковать из соображений доблести, славы или из-за угрызений профессиональной совести.
— К сожалению, пока что я не могу надеть более приличную одежду, — ответил Михаил. — Завтра собираюсь к королю.
Воцарилось недоуменное молчание.
Ферен-старший еще не знал о прошении, а те, кто знал, сначала не увязали его со словами своего нового друга.
— Понесу к нему прошение от деревни Камор, — объяснил молодой человек, когда молчание начало плавно переходить в некоторую растерянность от столь неожиданной логики.
Когда Ронел вник в суть дела и узнал, что деревня расположена на территории, захваченной кочевниками, он заявил:
— Король войска не даст, у него нет солдат.
— Я знаю, — сказал Михаил и, чтобы не провоцировать следующего приступа молчания, добавил: — Мне хотелось бы лишь взглянуть на короля и его окружение своими глазами.
Ферен-старший хмыкнул.
— Можно, конечно, найти для этого не столь экзотический способ, но, может быть, прошение сработает быстрее всего, — заметил он.
Гостя дома Ференов очень заинтересовало, как это все-таки может быть, что у самого короля нет солдат. Он спросил об этом, и Ронел с удовольствием просветил его. Все было очень просто: нет денег — нет армии. Налоги с крупных провинций поступали не в королевскую, то есть государственную, казну, а присваивались четырьмя влиятельными дворянскими родами. Поэтому король Миэльс мог позволить себе лишь сравнительно небольшое по численности войско.
В остальном ужин прошел неплохо. Если, конечно, не считать странной задумчивости хозяина дома, появившейся ближе к концу трапезы.