Рассудив, что не случится ничего плохого, если он на один вечер перед аудиенцией сменит одежду, молодой человек занял у Ферета-младшего камзол и кожаные штаны, недавно вошедшие в моду. Также Ронел настоял, чтобы Михаил повесил на бок оружие, благо сейчас было из чего выбирать. Торк посоветовал взять самый простой и хорошо сбалансированный меч, ранее принадлежащий одному из убитых ими вражеских солдат.
С трудом прикрепив меч к поясу, молодой человек и два его новых друга отправились на прогулку по городу.
В Парме существовало некое подобие сточных канав, поэтому Михаил смог уделять больше внимания не местным запахам, дабы не вступить нечаянно во что-то, их источающее, а особенностям архитектуры и внешнему виду прохожих. Здания нравились ему: не мрачные, почти все белого цвета, украшенные по фасадам фигурками людей и животных. Прохожие были одеты более-менее однотипно, что наводило на мысль о наличии моды как явления общественой жизни.
Пройдясь по основным достопримечательностям и заглянув в пару веселых местечек, молодой Ферен вдруг остановился перед одним из роскошных домов. Его вид выражал печаль.
— Что случилось? — спросил Михаил.
— Дама случилась, — улыбнулся Торк. Улыбка на его лице напоминала улыбку бывалого капитана, привыкшего встречать шторм в семь баллов прямо у рифов. — Наш общий друг страдает от неразделенных чувств.
— Неизвестно еще, разделены они или нет, — поправил его Маэт с очень серьезным выражением лица.
— Фу-ты, — сказал Торк. — Какая уж разница? Все равно ее отец даст тебе от ворот поворот.
Постепенно выяснилось, что Маэт был давно и безнадежно влюблен в Ларету, дочь могущественного далла Каретт. Как понял Михаил, далл был высшим дворянским титулом, сравнимым с титулом герцога в его мире. Семья Каретт являлась не только знатной, но и богатой. Возможно, если бы разница между родами Каретт и Ферен заключалась лишь в титулах, то можно было бы на что-нибудь рассчитывать, ведь Ферены были прославленной семьей. Но разница была также и в деньгах. И разница гигантская.
— Не расстраивайся, Маэт, — сказал Михаил, — вот я вообще не могу выбросить из головы девушку, которую видел всего раз в жизни. К тому же она собиралась меня убить.
Взяв печального Маэта под руки, приятели отвели его в ближайший трактир. Совсем ненадолго. Как раз на время, достаточное для того, чтобы тот забыл, почему его туда отвели.
Утро дня, когда посланец деревни Камор, он же ученик Аррала, должен был предстать перед королем для подачи прошения, было тяжелым, переносить жуткую головную боль помогало предвкушение аудиенции.