Из строительных грез меня вырвал хриплый крик — яркий рыжий сполох фазана на секунду мелькнул у изгороди и тут же пропал в колючих кустах.
Я повернулась, собираясь идти обратно к дому, но сделав шаг, невольно замерла, заметив незнакомца. Он стоял у старой ограды шагах в двадцати от меня и глядел в ту сторону, куда улетела птица. Но стоило мне продолжить путь, мужчина тотчас обернулся.
— Леди Сандерс. — Его поклон был лёгким, без церемоний. — Простите, что нарушаю ваше уединение. Я и сам не рассчитывал на компанию.
Сэр Эдвард Дауман — так он представился — был лет тридцати пяти, среднего роста, с загорелым, обветренным лицом. Ничего броского, ничего лишнего. Хорошее суконное пальто, крепкие дорожные сапоги и манера держаться — прямо, без щегольской небрежности, и без деревянной натянутости, которая выдаёт человека, не привыкшего к свету.
— Вы не нарушаете, — отозвалась я. — Фазан только что улетел, так что уединение было весьма условным.
Он чуть усмехнулся.
— Бейкер говорит, их здесь особенно много. Завтра проверим.
— Вы охотитесь?
— Когда есть возможность, — он помолчал секунду, делая шаг ближе и выравнивая свой шаг с моим. — Хотя, признаться, меня в Норфолке привлекает не столько дичь, сколько сама земля. Я несколько лет провёл в Ост-Индии. После буйства красок эта плоская серость кажется мне почти целебной.
— Целебная серость, — повторила я. — Редкое достоинство для пейзажа. Вы умеете находить поэзию в унынии.
— Зато это достоинство честное, — сказал он просто, и в мягкой интонации проскользнул интерес, слишком живой для обычного светского разговора. — Норфолк ни перед кем не притворяется. Он не пытается казаться райским садом. В Англии это редкое и весьма привлекательное качество… как в ландшафтах, так и в людях, вы не находите?
Это уже было похоже на осторожный, завуалированный шаг на мою территорию. Он не просто поддерживал светскую беседу, он прощупывал характер, изящно балансируя на грани комплимента.
— Смотря что считать привлекательным, сэр Эдвард, — спокойно отозвалась я, удерживая прежний размеренный темп. — Иногда излишняя честность выглядит довольно неуютно.
— Зато она избавляет от иллюзий.
Мы пошли рядом по аллее, не торопясь. Разговор шёл легко — он расспрашивал о дороге из Лондона, я отвечала коротко, и он не пытался судорожно заполнить паузы, что среди салонных кавалеров было редкостью. В его манере держаться сквозила уверенность человека, привыкшего рассчитывать на собственный рассудок. Он упомянул, что знаком с лордом Хэмфризом много лет, что последние три года провёл в Бенгалии при местной торговой компании и что в Лондоне бывает наездами, находя его всякий раз несколько более шумным, чем помнил.