Я уже пробудил стаю, к тому же Милий тайком передал Дометию, что надобно сделать после моего окрика. Благодаря Скирирову дару и ульверы, и клетусовцы точно знали, кто за кого возьмется. Лишь Дагейд со своими львятами остался на месте, не зная, что к чему. Их я в стаю пока не принял.
Вмиг все псы, кроме Хундра, повылетали за борт. Лучники тут же нацелились на них, да и мечники тоже не зевали.
— Хундр, скажи своим, чтоб не цеплялись за корабль. Иначе отрубим руки.
Побледневший норд прокричал то же самое на фагрском и для верности на сарапском.
— Любого, кто попытается доплыть до берега, подстрелим. Не насмерть, а так, чтоб кровило. Заодно узнаем, какие твари водятся в этой реке.
Хундр прокричал и это.
Двое псов, видать, плавать не умели, бестолково барахтались, взбивая кучу брызг, но скоро приладились. Гребли, конечно, чудно и нелепо, зато не тонули.
— Кто взял нож? — спросил я, глядя на Хундра. — Кто взял и кто подговорил взять?
— Я… я не знаю.
— Так узнай, иначе все тут останетесь. Твои люди нарушили два запрета. Первый — им нельзя иметь оружие. Второй — нельзя красть у своих. Я же свое слово держу: сохранил им жизнь, увез из Гульборга, почти доставил до Холмграда. Так почему они раз за разом идут против меня?
Хундр повернулся к реке и заговорил с псами. Многие отнекивались, отвечали, что и знать не знают ни о каком ноже, и вообще, может, Квигульв сам его выронил. Эх, как бы мне пригодился сейчас хирдман с умением различать ложь! Хундр угрожал, уговаривал, улещивал, но псы молчали. Точнее, не молчали, только и признаваться не спешили.
— Дометий! Пусть твой лучник подрежет кого-нибудь, — негромко сказал я.
Милий тут же повторил мои слова на фагрском погромче, чтобы слышали и те, кто в реке. Хельт-клетусовец тут же нацелился на самого дальнего от корабля. Какой догадливый! Это и угроза, чтоб не отплывали к берегу, и «Соколу» будет легче уходить, если впрямь какая тварь приманится.
— Погодь маленько…
Хундр выпалил еще несколько слов. И наконец один пёс всё же сдался.
— Я! Это я взял нож! — закричал самый юный из псов. Всего два с половиной десятка зим прожил!
Я грустно вздохнул. Прежде мне казалось, что он из тех, кто хочет быть в моем хирде, кто трудится в охотку и прислушивается к нашим разговорам.
— Только у меня его нет! Его забрал Турво́н! Он же и сказал его взять.
— Пусть подымаются на корабль, — махнул я рукой. — Все.
Мокрые и злые, псы хватались за опущенное весло и вскарабкивались на «Сокол» один за другим. Хундр подсказал мне, который из них Турвон: плечистый фагр с лысиной во всю голову и густой черной бородой.