— Подержишь? — он решительно впихнул их в руки японке.
— Ус-с. — Норимацу без лишних слов коротко поклонилась.
В следующую секунду её догрузили ещё парой булдыганов, но она не возражала: учение — свет.
Если потомок гусара наглядно покажет всем присутствующим (и ей в том числе) безграничные возможности самого обычного человеческого тела, вдруг кто-то из толпы да и заинтересуется?
Глядишь, хоть один человек дойдёт в поисках Истины до хотя бы захудалого до-дзё — а потом вдруг да и встанет на правильный Путь.
Стало быть, его душа получит шанс на развитие.
Ради шансов развития чужих несовершенных душ Шу Норимацу была готова подержать и не такой груз.
— Эй, что затеял⁈ — Апраксин, до сего момента дирижировавший общением, резко занервничал.
Общий центр внимания с него переместился на совсем другую личность и подлому пенсионеру это не понравилось.
— Пасть захлопни, — негромко и ласково попросил прокурора Ржевский. — Тварь продажная. А то первым тебя пощекочу, не обрадуешься. ИТАК!
С видом дающего представление фокусника он подбросил вверх первый кусочек бордюра:
— Вообще-то лучше бы мрамор, а это гранит. Впрочем, его качество между вторым и третьим классом, всяко не пятый, для наших целей годится.
Бах! Левый кулак блондина без труда повторил то, что до этого сделал правый.
— Соотечественники уважаемой Шу Норимацу считают, что хороший боец должен одинаково владеть абсолютно всеми ударными поверхностями! — Дмитрий выглядел на удивление жизнерадостным и почти счастливым, потянувшись за следующим камнем.
— В смысле, левой и правой рукой надо уметь бить одинаково? — раздался одинокий голос из толпы столичных.
— Угу. Я специально потому и показал. И не только руками, дальше идут ноги.
Третий булыжник Ржевский, чуть рисуясь, разбил ребром стопы (сама Шу ударила бы иначе).
От гвардейцев прозвучали редкие хлопки аплодисментов. Блондин дурашливо поклонился, после чего продолжил:
— Второй ногой не показываю, потому что бордюра не хватит! — он подбросил вверх следующий камень. — Колено! — Следующий. — Пятка! — Следующий. — Подъём стопы! — Следующий. — Рука-копьё, кончики пальцев!
В этот момент царевич побледнел, поскольку сообразил, что будет, если эти пальцы ударят его в подреберье. Несмотря на все защитные амулеты.
Норимацу-младшая многозначительно ухмыльнулась, окатывая недостойную мокрицу нескрываемым презрением. Параллельно, повинуясь невнятному предчувствию, она довела до конца достаточно тяжёлый для себя разговор по бесшумке: как только старая бесчестная сволочь потянула грязные лапы к хрупкой и беззащитной Мадине (образно), принимая ту за принцессу, японка распараллелила потоки сознания (ура, первый раз в жизни получилось!).